Онлайн книга «Письма из тишины»
|
– Разрешите? – Даже не знаю… – Она бросает неуверенный взгляд на свои ходунки. – Они вам не нужны. Ведь теперь с вами я. Но госпожа Лессинг все еще выглядит неуверенно. Она из людей того поколения, которые не хотят быть в тягость – и которых отучили «быть в тягость» за первые месяцы в доме престарелых, когда обещания семьи навещать как минимум дважды в неделю незаметно сошли на нет и пришла реальность: тебя оставили здесь умирать. Умирать под присмотром таких вот Анн, которые погрязли в собственных заботах. Быть может, некогда ими и правда двигали благие намерения – делать что-то важное, значимое, – но со временем они поняли, насколько сильно расходятся ожидания и реальность. Зарплаты сиделки едва хватает на аренду. Работа изматывает – физически и морально. Изо дня в день приходится встречаться с болезнями, со смертью – а порой даже видеть в ней подарок. – Неужто вы откажете, госпожа Лессинг? Вы же разобьете мне сердце. – Ах, мой милый господин Даниэль, – улыбается старушка и все-таки берет меня под руку. Мы трогаемся с места – медленно, осторожно, шаг за шагом. – Если б не вы… – Уверен, вы с легкостью нашли бы себе другого ухажера. Госпожа Лессинг хихикает. Я замечаю, что, судя по всему, сегодня ее никто не причесал и не помог одеться. Она слишком тепло одета, на темно-сером свитере видны пятна от яичного желтка и чего-то светлого – возможно, сливок со вчерашнего кофепития. Пятна – и мои мысли снова возвращаются к подкасту. К Джули и следам от черешни у нее на платье. – Все равно как-то неловко отрывать вас от обеденного перерыва… – Ну что вы. – Я ласково похлопываю госпожу Лессинг по бледной руке, которая вцепилась мне под локоть в поисках опоры. – У меня все равно не было дел. – Правда? Вы выглядели таким задумчивым, когда сидели на скамейке… Переживаете из-за работы? – Нет-нет, вовсе нет. Вы же знаете, как я люблю свою работу. – А дома у вас все хорошо? Вашей собачке уже лучше? Я невольно улыбаюсь – есть что-то трогательное в том, как госпожа Лессинг называет мою Куин «собачкой». Если б она видела ее фото, то выбрала бы какое-нибудь другое слово. – Гораздо лучше, спасибо. – А ее приступы? Моя улыбка тут же гаснет. Зря я рассказал о приступах госпоже Лессинг – с тех пор она спрашивает о них при каждом удобном случае. И каждый раз я снова вижу, как Куин захлебывается слюной и воет, будто в нее вселился сам дьявол. Жуткое зрелище. Даже вспоминать больно. – Стали пореже. – Слава богу. После того как дети разъехались, мы с мужем тоже завели собачку. Маленького болоньеза. – Да, вы рассказывали. Его звали Джимми, верно? – Да… милый маленький Джимми приносил нам много радости… пока однажды не заболел. – Она смотрит на меня. – Вы должны регулярно водить свою Куин к ветеринару, мой милый господин Даниэль. – С Куин все хорошо, – говорю я. – Просто сегодня мне нельзя задерживаться. Синоптики обещали грозу, а она всегда пугается, когда остается одна в такую погоду. – О, понимаю. Мне и самой не по себе, когда на улице гремит и сверкает. А мой муж, представьте себе, смеялся надо мной – и в грозу, бывало, шел гулять! – За коротким смешком следует ожидающий взгляд. – Что же вас взволновало? Пожимаю плечами. – Я просто слушал подкаст. Ничего такого, что я с удовольствием не променял бы на прогулку с вами. |