Книга Письма из тишины, страница 97 – Роми Хаусманн

У Лив – и у Фила, с которым они обсуждали эту загадочную смерть в подкасте – довольно быстро сложилась ясная картина. Безумно ревнивая жена узнает об измене, подкарауливает Джастина в спортзале, ссорится с ним, в порыве ярости убивает – и прячет тело в свернутом гимнастическом мате.

Разумеется, и Лив, и Фил понимали: чтобы провернуть такое, ей понадобились бы почти сверхчеловеческие силы. Но ведь есть же истории о родителях, вытащивших своих детей из-под многотонных машин или обрушившихся завалов. Известно, что в определенных обстоятельствах сила перестает быть вопросом логики – и становится исключительно вопросом воли. Лив вспоминает, как сильно они с Филом возмущались тем, что полицейские даже не рассматривали версию убийства и всерьез считали, будто Джастин каким-то образом сам залез в мат и задохнулся. Зачем? Как? Полный абсурд.

Все это всплывает в памяти, и вдруг Лив понимает: фотография, которую госпожа Вильмерс сунула ей в руки, показалась знакомой не из-за статьи о клубе боевых искусств Груневальда. Нет. Она уже видела именно этот снимок – мужчину лет тридцати с коротко стриженными темно-русыми волосами, в белой обтягивающей футболке, на фоне солнца и пальм. Только там его глаза были закрыты черной полосой. А имя – Джастин В. – сопровождала звездочка: имя изменено редакцией.

– Джастин В. – это… – Она запинается.

– Мой муж. Джейсон Вильмерс. А я – та самая женщина, которую вы назвали убийцей в своем подкасте.

– Нет, постойте! – Лив вскакивает с дивана, все еще сжимая рамку с фотографией. – Мы такого не говорили!

– На такой версии вы остановились! На версии о жене, которая убила мужа из ревности. – Подбородок у госпожи Вильмерс подрагивает – видно, как тяжело ей дается спокойный тон. – Вы вообще понимаете, что значит сказать такое в подкасте? Понимаете, что одно предположение, одна неосторожная фраза может повлиять на чужую жизнь? Вы и правда думаете, что если изменить имя, то человека уже не узнать? У нас есть соседи, госпожа Келлер! Знакомые, коллеги! Все они, конечно же, знали, что Джастин был учителем физкультуры. Что однажды после уроков он исчез, а на следующий день его нашли в свернутом мате! И как вы думаете – сколько людей в Берлине подходит под такое описание?

– Вы правы, – тихо признает Лив, опустив голову. Ведь действительно – никто больше не умирал настолько нелепо, иначе дело не показалось бы ей настолько интересным.

– Вот именно! И неважно, что вы использовали вымышленное имя из газетных статей. Это не освобождает вас от ответственности.

Лив продолжает смотреть в пол. Конечно, она знает, как устроено медийное освещение преступлений – и как сильно эти правила различаются от страны к стране. Всегда приходится балансировать между правом личности на неприкосновенность и общественным интересом. В США, например, к материалам уголовных дел есть почти безграничный доступ: имена, фотографии с места преступления, даже личные данные жертв публикуются без стеснения. А вот в Германии или Японии все иначе – строгая защита как жертв, так и подозреваемых. Звездочки вместо фамилий, фразы вроде «имя изменено редакцией», черные полосы на глазах. И минимум деталей – даже тех, без которых порой невозможно составить цельную картину.

Филу и Лив уже не раз приходилось отказываться от интересных дел – просто потому, что информации было слишком мало. В конце концов, нельзя же заполнять пробелы одними лишь догадками и при этом всерьез называть себя журналистами.