Книга Судный день, страница 173 – Стив Кавана

Эта фраза – «все средства, имеющиеся в нашем распоряжении» – показалась Корну немного зловещей. Подумалось, что это запланированное покушение на губернатора могло показаться Шипли просто манной небесной – как предлог для задействования более драконовских методов.

– Итак, как продвигается судебный процесс? – спросил Пэтчетт.

– Пока еще рано говорить, но я уверен, что присяжные на нашей стороне, – ответил Корн.

– Да не то, блин, слово! – встрял Вингфилд. – Мистер Корн нынче в ударе. И сегодня мы задействуем всю тяжелую артиллерию. Присутствующий тут мистер Хогг тоже будет свидетельствовать. Вот почему он сегодня с нами. И у нас есть два свидетеля, которые скажут, что Дюбуа сознался, – его сокамерник Лоусон, а затем помощник шерифа Леонард подтвердит признание, которое Дюбуа подписал шерифу Ломаксу, упокой Господь его душу. Сегодня игра пойдет по другим правилам – с Дюбуа будет покончено.

В то время как Вингфилд считал, будто подыгрывает начальнику, Корн не мог не поморщиться от фразы, которую тот использовал, насчет других правил игры. Он знал, что Пэтчетт сразу за это ухватится.

– «По другим правилам»? Значит, до сих пор все шло не слишком хорошо? – спросил губернатор.

– Сложностей оказалось больше, чем я думал поначалу. Это нормально. Люблю трудные дела, – сказал Корн.

– Сегодня присяжные заслушают эти признания, и его песенка спета, – сказал Леонард.

– Согласен, – кивнул Шипли. – Присяжным сроду не понять, с чего это кто-то будет признаваться в преступлении, которого не совершал. Это просто неизбежно, тем более что Дюбуа признался не один раз, а дважды.

Наливая себе кофе, Корн внимательно рассматривал Шипли – змеящиеся на мускулистых предплечьях вены, массивное золотое кольцо на пальце и коварный змеиный ум, светящийся в прищуренных глазах.

– Когда я буду давать показания? – спросил Хогг.

– Возможно, сегодня во второй половине дня, но не волнуйтесь. Ваше свидетельство будет кратким и непринужденным, – ответил ему Вингфилд.

– Я просто хочу поскорей со всем этим покончить. Мне следовало как следует подумать, прежде чем нанимать Дюбуа, – сказал Хогг.

– Многие люди совершают одну и ту же ошибку, – ответил Шипли. – Рано или поздно понимаешь, что все они одинаковы.

Леонард кивнул, но больше никто не произнес ни слова. Корн испытывал необычайное отвращение к человеческой жизни как к таковой. Он говорил себе, что на самом деле не имеет никакого значения, какого цвета кожа у его жертв. Все они кричали и умирали одинаково. Тем не менее расизм, лежащий в основе власти на Юге, присутствовал в его жизни всегда. Он сталкивался с ним на протяжении всей своей карьеры. Однако впервые услышал, как об этом говорят вслух в такой вот публичной беседе. Это были не какие-то опасливые шепотки между двумя заговорщиками. Теперь это происходило в открытую. И молчание, последовавшее за этим заявлением, не было неловким. Хотя сейчас, в нынешние времена, это казалось вполне естественным.

– Просто прижмите этого сукина сына к стенке, хорошо, Рэндал? – сказал Пэтчетт, нарушая молчание.

– Будьте уверены: скоро мы пристегнем его ремнями к «Желтой мамаше», – заверил его Корн.

Ему потребовалось еще несколько минут, чтобы допить кофе, и он оставил Вингфилда, Хогга, Шипли, Леонарда и Пэтчетта заканчивать свой завтрак. Когда официантка принесла ему портфель, он подумал, насколько легко Пастор в наши дни скрывается у всех на виду. Никто бы в жизни не заподозрил, что один из мужчин за этим столиком – серийный убийца.