Книга Судный день, страница 29 – Стив Кавана

Мне нужно было поговорить с самим Энди. Прочувствовать его. Посмотреть на него, глаза в глаза. Мне требовалось убедиться в том, что он невиновен. Я знал, что все сразу пойму, когда пообщаюсь с ним.

На данный момент у меня не имелось никаких сомнений только в одном: если я возьмусь защищать Энди, это будет самое трудное дело в моей жизни.

Эдди

Прилетев в аэропорт Мобила около восьми, мы получили багаж, и я оплатил аренду автомобиля корпоративной кредитной картой.

Прокатная компания высадила нас с Гарри на дальнем конце огромной парковки рядом с «Приусом», который явно знавал лучшие времена. Выбравшись из гольфкара, Гарри уставился на «Приус» так, словно это был его собственный ребенок, который только что бросил Гарвард, чтобы заняться плетением корзин.

– Я думал, мы берем напрокат машину… – заметил он.

– Вот машина, – сказал я.

– Нет, это не так. Это батарейка на колесах, с моторчиком от игрушечной машинки. У нее нет души.

– У тебя тоже. Давай просто забросим наше барахло в багажник и двинем в Бакстаун. Я поведу.

– Нет, я сам поведу. Это даст мне повод пожаловаться на машину, а тебе – на мою манеру езды. Тогда мы оба будем счастливы.

Похоже, что спутниковый навигатор в машине больше опирался на астрологию и надежду, чем на GPS, но к тому времени, как мы выехали на автостраду, до округа Санвилл оставалось уже всего ничего. Гарри продолжал кочевряжиться, жалуясь, что машина неисправна.

– Она не неисправна, это гибрид.

– Гибрид с чем? С мулом? Говорю тебе, эта штука на последнем издыхании!

На указателе съезда на Бакстаун виднелись три проржавевших по краям пулевых отверстия. И все внутри буквы «с». Мы оказались на двухполосной шоссейке, обрамленной с обеих сторон деревьями. Вскоре они сменились открытыми полями, затянутыми низким туманом. Затем туман сдвинулся, слегка колыхаясь, как будто тысячи привидений катались по земле.

Это был не туман. Это было то, чего я никогда раньше не видел.

– Хлопковые поля, – объяснил Гарри. – Странновато они выглядят в лунном свете, точно?

– Жутковато, – поправил я.

– Мой прадедушка собирал хлопок в Алабаме. Та еще была работенка… Не знаю, считалось бы это сейчас трудоустройством. Ему ни фига не платили.

Его голос стал тише и глубже, когда он произнес:

– Слишком много крови было пролито на этой земле… Это место кажется каким-то… отравленным. Мой отец проповедовал по всей Алабаме. Мы прожили здесь пять лет. Не могу сказать, что я когда-либо скучал по здешним краям.

Я почувствовал, как по спине у меня пробежал холодок.

– Как только с этим делом будет покончено, мы уедем отсюда. И никогда не вернемся, – пообещал я.

Поля простирались на многие мили во все стороны, пока мы не перевалили через гребень холма и перед нами не открылся лес. Дорога вилась между огромными дубами и ивами. Их ветви, укутанные испанским мхом, нависали над асфальтовым дорожным покрытием, словно какая-то готическая вуаль. Вдоль дороги попадались старые бревенчатые домишки. Одноэтажные. Ни у одного из них не было приличной крыши, да и стояли они все вкривь и вкось. Выглядели эти дома заброшенными – или, по крайней мере, только выглядели. Кое-где в них горел свет. В некоторых даже не было оконных стекол – только вощеная бумага, которая на удивление красиво светилась, подсвеченная изнутри.