Книга Пятьдесят на пятьдесят, страница 107 – Стив Кавана

Ему все это всего лишь снилось.

Бывший судья проснулся, пыхтя и отдуваясь, как и почти всегда по ночам. Сел в постели, выпрямив спину, и набрал в легкие побольше воздуха. Этой ночью он подавил желание глянуть себе на руки – убедиться, что все это не по-настоящему. Услышал, как заскулил Кларенс – пес поднялся со своей подстилки и осторожно подошел к нему. Мокрый нос пса коснулся щеки Гарри, а затем он ощутил шершавый холодный язык на своем собственном носу.

– Умница, Кларенс, всё в порядке, – произнес Гарри, поглаживая пса.

Через несколько минут дыхание нормализовалось. Только тогда он заметил, что и вправду весь взмок от пота. Его белая майка пропиталась насквозь. Гарри снял ее и зашвырнул в угол. Утром он подберет ее и бросит в корзину с грязным бельем. Самая последняя, теперь тоже уже бывшая миссис Форд отчитала бы его за такое. Она сейчас на Гавайях, наверняка со своим тренером по теннису…

– Это был просто сон, старина, – сказал Гарри, поглаживая Кларенса.

Но когда-то все это происходило в реальности. Много лет назад. И это чувство никогда не покинет его. Сколько бы ему еще ни отмерено, какая-то часть Гарри Форда всегда будет оставаться в том подземном тоннеле.

Кларенс резко повернул голову к двери спальни, глухо зарычал, а затем спрыгнул с кровати и залаял на дверь. Гарри включил лампу на ночном столике, отыскал рядом свои очки и надел их.

– Что такое, Кларенс?

Пес повернулся к Гарри, разок гавкнул, а затем опять устремил настороженный взгляд на дверь.

Откинув одеяло, Гарри почувствовал, как холодный воздух коснулся его ног. Он спустил ноги с кровати и встал.

– Ну, это уж точно не вьетконговцы, черт возьми, – пробормотал он себе под нос.

Сухо треснул гром.

Почти сразу же Гарри услышал, как по крыше застучал дождь. Кларенс даже не вздрогнул, не отрывая взгляда от двери.

Гарри захотелось в туалет. Старость не радость. Он воспользовался тем, что имелся в спальне, прислушиваясь к тому, как Кларенс все рычит и лает у двери. Гарри велел ему угомониться, но теперь был уверен, что пес услышал или почувствовал еще что-то, помимо раскатов грома, и что надо бы это проверить. Он спустил воду в унитазе, вымыл руки и для полного счастья ополоснул лицо прохладной водой. Образы из сна уже стерлись из памяти – по крайней мере, до следующей ночи.

Выйдя из ванной комнаты, Гарри увидел, что Кларенс скребет лапами дверь. Что-то тут было не так. На секунду он подумал про свой старый армейский ствол, надежно упрятанный в запирающемся ящике комода. Ключ лежал в горшочке на комоде, погребенный под слоем мелочи.

Потом покачал головой и открыл дверь спальни. Кларенс извернулся, просунул нос в щель между дверями и протиснулся в нее так быстро, как только мог, а затем сбежал вниз по лестнице.

Гарри уже собрался последовать за ним, когда вдруг что-то услышал и остановился.

Прислушался еще раз.

Вот оно… Слабый стук.

Спускаясь по лестнице, он так и не сумел понять, откуда исходит этот стонущий звук – от старых ступенек или от его собственных коленей. Это не имело значения. Ни то ни другое в ближайшее время чинить не собирались. Спустившись вниз, Гарри уже ожидал увидеть Кларенса, стоящего на страже у входной двери.

Только вот Кларенса там не было.

Оглядевшись, он увидел его, съежившегося в углу коридора – маленькая головка опущена, хвост поджат. Пес дрожал всем телом. Не рычал, не дышал тяжело. Он молчал. Застыв, как показалось Гарри, от страха перед тем, что находилось по ту сторону двери. Кларенс был уличной собакой, и одному богу известно, через что ему пришлось пройти и кто мог обижать его в прошлом, но сейчас Гарри впервые увидел на мордочке своего четвероного друга откровенный страх. Было ясно: Кларенс до смерти боится того, что находится снаружи, поскольку, как бы ни был напуган, не сводил глаз с входной двери.