Книга Пятьдесят на пятьдесят, страница 189 – Стив Кавана

– Вы врач? – продолжал спрашивать он.

В палату вошел еще один мужчина. На край кровати рядом с ним присел Джимми-Кепарик.

– Как самочувствие? – поинтересовался он.

– Уже получше, – прохрипел мужчина.

– Тони, это Эдди Флинн. Мой хороший друг. Эдди, а это малыш Тони П. Тот парень, про которого я тебе рассказывал. Его сбили, когда он переходил улицу.

– Рад познакомиться, – сказал я. – У меня есть пара вопросов по поводу того, что с тобой приключилось.

– Вы адвокат? Я не хочу ни на кого подавать в суд. Я не запомнил номер. Я не знаю, кто меня переехал.

На лице у него выступил пот. Здоровая рука слегка задрожала.

Он нервничал, хотя никаких причин для этого не было.

– Насколько я понимаю, ты припарковал свою тачку неподалеку от ресторана Джимми. Это было ранним утром, перед началом твоей смены. И когда вылезал из-за руля, прямо в тебя врезался мотоцикл, и тебя размазало между ним и дверцей машины. Это то, что ты сказал Джимми. Верно? – спросил я.

– Ну да, ну да… Наверное, я не посмотрел в зеркало перед тем, как выйти из машины. Наверное, я сам виноват.

Джимми покосился на меня. Я кивнул.

– Судя по тому, как это описывают некоторые свидетели, мотоциклист почти полностью сорвал дверцу, проскочил вперед, а затем развернул мотоцикл и ударил тебя передним колесом по голове? Мне кажется, не очень-то похоже на несчастный случай…

– Я не знаю, что произошло. Я не помню. Последнее, что я помню, это как я вылезал из машины, – сказал Тони.

– Это была твоя новая машина?

Он натужно сглотнул.

– Ну да, ну да… Новехонькая. Удачная ставка с большой выплатой. Сто штук, как с куста. И как раз в тот момент, когда я подумал, что мне наконец улыбнулась удача, это и случилось.

Тони поднял здоровую руку, как бы напоминая нам, насколько серьезно пострадал.

– Проломил мне череп, сука… Я не знаю. Наверное, мне следовало посмотреть, прежде чем вылезать из-за руля.

– Я попросил Джимми поспрошать своих букмекеров и вообще всех, кто держит букмекерские конторы на Манхэттене, на предмет стотысячных выплат за последние полгода. Угадай, что они ответили? – спросил я.

– Я не знаю – в смысле, я…

– Букмекеры, которые тебя прекрасно знают, говорят, что ты больше ставил, чем выигрывал. И что за последний год шестизначных сумм никому не выплачивали.

– Послушайте… – начал было он.

– Скажи ему правду, – велел Джимми. – Если ты соврешь, я узнаю об этом. И тогда очень рассержусь.

– Я не вру! – запротестовал Тони.

Никто в здравом уме не станет лгать Джимми-Кепарику. Особенно если ты еще и работаешь на Джимми – это гарантированный билет в один конец на дно Гудзона. Мне нужно было, чтобы этот парень открылся.

– Тони, у тебя есть только один выход, – терпеливо произнес я. – Сказать мне правду. А теперь вот что я думаю – и если я прав, то ты мне так и скажешь. А если ошибаюсь, тоже. Лады? Скажи мне правду – это единственное, что может тебя сейчас спасти.

– Я…

– Заткнись и слушай. Ты – повар в буфете. Ты работаешь в ресторане Джимми вот уже два года. Хороший друг Джимми, Фрэнк Авеллино, каждое утро приходил в этот ресторан завтракать. Мог посидеть с кем-нибудь за кофе, а потом уходил заниматься своими делами. Я пока что прав?

Теперь его уже откровенно трясло. Тони сморгнул пот с глаз и кивнул.

– Ну вот и славненько. Короче говоря, Фрэнка Авеллино систематически травили. Одурманивали его. В течение нескольких месяцев. И вот теперь полиция не может найти никаких следов этой отравы у него в доме. Ни единой капли. Хотя я думаю, что ее никогда в этом доме и не было. Я думаю, что, может, кто-то заплатил тебе за то, чтобы ты каждое утро добавлял эту дрянь в яичницу Фрэнка. И, думаю, заплатил ровно сто штук. Я думаю, ты делал то, что было велено, а потом, наверное, человек, который тебе заплатил, испугался. Испугался того, что ста штук может и не хватить, чтобы ты держал язык за зубами. И попытался заткнуть тебя навсегда. Как тебе пока что мой рассказ?