Книга Пятьдесят на пятьдесят, страница 66 – Стив Кавана

Я ничего не ответил.

– Судья Стоун задал вам вопрос, мистер Флинн, – подал голос Драйер, явно желая подыграть судье.

– Его я тоже услышал. И подумал, что это риторический вопрос. Но если вы и вправду хотите, чтобы я на него ответил, то извольте.

Тут Харпер потянула меня за рукав и сказала:

– Привет, я Харпер!

Она оказалась умней меня, и судья с Драйером ненадолго отвлеклись, чтобы окинуть ее оценивающим взглядом с головы до пят.

– Я собираюсь украсть у вас Эдди – если вы, джентльмены, конечно, не против, – продолжала она. Я мог бы сказать, что она в бешенстве и что ей очень не понравилось, как Драйер со Стоуном блуждают по ней взглядами.

Мне это тоже не понравилось.

Харпер потянула меня за руку, пытаясь вытащить из этой ситуации.

– А вот вы, мисс Харпер, – как выдумаете: я стану достойным преемником судьи Форда? – спросил Стоун, явно желая не спускать на тормозах любую предполагаемую критику.

– Стоун, что тут происходит? – спросил подошедший Гарри, прерывая меня, прежде чем я успел сказать что-то, о чем мог бы впоследствии пожалеть.

– Мистер Флинн как раз собирался сказать нам, что, по его мнению, судья Стоун станет достойным вашим преемником, господин судья, – вставил Драйер.

– Эдди не настолько пьян, – буркнул Гарри. – Пока что. Стоун, ты не стал бы достойным преемником даже служителя в платном сортире. Я знаю твои политические взгляды. Я знаю, какого ты сорта.

Вытянув руку, Гарри ткнул пальцем в лацкан смокинга Стоуна, из которого торчал металлический значок на булавке. Совсем крошечный, и я даже не обратил на него внимания, пока Гарри не указал на него – металлический кружок с буквой «i» в центре.

– Твое время вышло, Форд. Ты сдулся. Не вынуждай меня предпринимать в отношении тебя какие-то законные меры, – надменно ответствовал Стоун.

– Пошли-ка лучше выпьем, – сказал Гарри, уводя нас с Харпер прочь. – Здесь дурно пахнет.

Когда мы уходили, я оглянулся через плечо и только тогда заметил на лацкане у Драйера точно такой же значок.

У выхода из зала Гарри распрощался кое с кем из оставшихся судей и адвокатов, и мы направились в шикарный бар в соседнем квартале. Гарри Форд относился к подобным мероприятиям, даже своим собственным, точно так же, как и я. Бар был частью отеля, так что в своих пингвинских костюмах мы не смотрелись там особо неуместно, в то время как Харпер в этом своем наряде выглядела бы на миллион долларов в любой обстановке.

Я взял нам пива и скотча, и мы заняли столик в углу.

– А что это за значок у Стоуна? – полюбопытствовала Харпер.

– Это отличительный знак организации, которая меняет название примерно раз в год. Раньше так опознавали друг друга белые парни из одной уличной банды в Теннесси. Потом они ударились в политику и сменили название с «Нация прежде всего» на «Жизни американцев прежде всего», потом на «Мужчины Америки», потом на что-то еще – они так часто раскалываются, реформируются и разделяются опять, что я даже не знаю, как именно они себя называют в наши дни. Хотя это не важно. Они не признают права женщин, евреев, черных, латиноамериканцев, да и вообще всех, кто не является белым, богатым и невежественным.

– Я думал, судьи не имеют права заниматься политикой, когда они у власти, – сказал я.

– Да, есть такое правило. И Стоун всегда придерживается буквы закона, это у него не отнимешь. Согласно Первой поправке[18], у него есть право на свободное выражение мнений, когда он не в зале суда и не председательствует в коллегии. Я просто не могу смириться с мыслью, что этот мудак займет мое место. Я никогда не думал, что он получит это назначение, – если б знал, то не ушел бы, но на тот момент я уже оформил все документы.