Книга Тринадцать, страница 68 – Стив Кавана

Взяв в правую руку Библию, Кейн зачитал напечатанный на карточке-шпаргалке текст присяги так, как будто был готов расписаться под каждым ее словом. Секретарь суда забрал у него Библию; Кейн назвал свои имя и фамилию, когда его об этом попросили, и занял место за свидетельской трибуной.

Карп и его консультант по отбору присяжных Новоселич о чем-то долго перешептывались, сблизившись головами. В конце концов, когда судья многозначительно откашлялся, Карп поднялся и задал свой первый вопрос. Кейну было до лампочки, о чем его будут спрашивать. Он прекрасно знал, как и что надо отвечать. Знал, какие требования адвокаты защиты предъявляют к присяжным.

– Как по-вашему, имеются ли какие-либо противопоказания для отправления вами обязанностей присяжного заседателя на данном процессе? – спросил Карп.

Вопрос был просто ни о чем. Кейн понимал это. И догадался, что Карп тоже это понимает. Они просто хотели посмотреть, как он отреагирует.

Кейн отвел взгляд в сторону. Немного помолчал. Пару раз моргнул. А потом опять посмотрел на Карпа и наконец ответил:

– Нет. Ничего такого в голову не приходит.

Совершенно не важно, как именно он сформулировал свой ответ. Гораздо важней было то, что Кейн дал защите полюбоваться, как он думает. Он знал, что кандидат в присяжные, которого сочтут мыслящим человеком, всегда будет благосклонно воспринят защитой и вовсе не обязательно насторожит сторону обвинения.

– Спасибо. Защита принимает этого кандидата, – объявил Карп.

Повернувшись в своем кресле, Прайор что-то сказал своему помощнику, стоявшему позади него. Разговор оказался коротким. Потом он встал и пристально посмотрел на Кейна, который безмятежно прислушивался к шепоткам своих коллег-присяжных, уже прошедших отбор. Жюри присяжных было живым, дышащим существом. Естественно, каждый из них по отдельности представлял собой личность. Но стоило собрать их вместе, как они превращались в единое существо. В зверя, которого Кейну предстояло приручить.

С того момента, как Прайор поднялся со своего места, прошло разве что три-четыре секунды. Кейну они показались минутами. В зале воцарилась тишина. Шелест бумаг прекратился. Фоновый шум, исходивший от толпы, померк. Прайор продолжал внимательно изучать Кейна. На миг их взгляды встретились. Даже меньше чем на полсекунды. И все же за этот короткий отрезок времени между ними словно проскочила искра. Кейну показалось, что взаимопонимание достигнуто.

– Ваша честь, – произнес наконец Прайор, – у обвинения нет вопросов, и на данный момент данную кандидатуру мы принимаем условно.

Судья велел Кейну занять место на трибуне для присяжных. Тот встал, вышел из-за загородки свидетельского места и направился к креслам, отведенным для жюри. Уселся в первом ряду, почти у самого края.

Прошел еще час, в течение которого защита и обвинение исключили еще пятнадцать кандидатов. Как и в случае с Кейном, Прайор условно принял еще семерых. Оглядев трибуну, Кейн увидел, что вместе с ним набралось уже двадцать человек – были заняты даже все дополнительные кресла.

Прайор отвел еще одного кандидата, который в детстве играл в школьных постановках и теоретически мог иметь какое-то отдаленное отношение к Бобби Соломону. Садиться после этого не стал. Вместо этого посмотрел на забитую битком трибуну. Не спеша оглядел всех собравшихся до единого. Потом подобрал со стола свой блокнот и подошел к судье.