Книга Остров грехов, страница 82 – Ким Чжэхи

Она громко выделяла каждый слог – и под ее напором Сонхо резко попятился назад. Он был до ужаса напуган. Полные жажды крови глаза были направлены прямо на него, звучный голос отдавался в ушах. Ко Юри подняла в воздух лезвие и опустила его на Сонхо. На плечо. Всего лишь смутное ощущение: несмотря на внешний вид клинка, на деле он был вовсе не острым. Однако Сонхо вскрикнул и зажмурился:

– А-а-а!

Посмеиваясь, Ко Юри отвернулась.

– Ха-ха-ха, ты боишься, ведь сам ведаешь, что согрешил.

После этих слов глаза ее закатились, и она отвернулась, убирая клинок. Затем взяла протянутый Ли Хвенамом синчжандэ[60]и замахала руками. Ко Юри сделала несколько прыжков, и музыканты воодушевленно заиграли на своих инструментах.

Сонхо покинул церемонию и направился прочь к припаркованной машине. Настроение было хуже некуда, одновременно с этим его обуяло смятение. Из головы никак не шел острый клинок в руках женщины, обозвавшей его величайшим на всей земле грешником. Эти слова звучали зловеще, пугали.

Время было позднее. На округу опустились сумерки. Сонхо сидел в машине с прикрытыми глазами. Сквозь закрытые двери не было слышно шумных шаманских песен. Обряд, по всей видимости, подошел к концу. Дверь открылась. Ё Тоюн сел на пассажирское сиденье. Кан Тэсу и О Ёнсик – на заднее.

– Вот же, только зря приехали. Ловить тут нечего, – заговорил руководитель Кан, украдкой взглянув на Сонхо, чтобы оценить его состояние.

Сонхо же завел двигатель и направился в участок. Вел машину он с весьма озадаченным видом.

– Помощник инспектора, с вами точно все хорошо?

Вопрос О Ёнсика заставил его нарушить молчание.

– Все нормально, забудем об этом.

Выражая поддержку, следователь О положил руку на плечо Сонхо, но тот грубо смахнул ее. До участка они доехали в тишине. О Ёнсик с Кан Тэсу вышли из машины, а Ё Тоюн остался сидеть спереди, и еще сорок молчаливых минут они добирались до гостиницы. Сбившись с пути, немного поблуждали и с трудом нашли дорогу. Навигатор должен был вести их, но только путал. Сонхо находился в настолько глубокой прострации, что даже лицо его было перекошено. Ё Тоюн тоже продолжал сидеть молча. Иногда закрывал глаза, и казалось, будто он прогрузился в сон. По пути настроение Сонхо становилось только хуже и хуже.

Наконец они доехали, припарковались, выключили зажигание и уже собирались разойтись по комнатам, как вдруг Сонхо схватил Ё Тоюна за загривок.

– Слушайте, а у вас, случайно, с прошлого раза вина не осталось?

– Осталось немного, погодите, – бросил тот и ушел в номер.

Сонхо вошел к себе и машинально включил телевизор. Тишина будто еще сильнее сводила с ума. Спустя пятнадцать минут Ё Тоюн пришел с бутылкой вина и разлил его по бокалам.

– Извините, я хотел бы выпить в одиночестве, можно?

Сосед кивнул на просьбу Сонхо:

– Конечно.

– Знаете, я пережил нечто очень странное, это был полнейший абсурд.

– У вас наверняка сотни мыслей в голове. Небось все грехи из далекого детства вспомнили.

– Что?

Ё Тоюн рассмеялся:

– Нет, ничего, просто шучу. До завтра.

Куратор вышел за дверь, а оставшийся наедине с самим собой Сонхо допил вино и с плеском наполнил еще один бокал. Залпом выпив его, он крепко потер лицо руками.

Что тут скажешь, чувствовал он себя до смерти омерзительно. В растерянности он заполз в кровать, так и не раздевшись. Сонливость окутала его. На Самбо он странным образом хорошо засыпал. Едва Сонхо успел подумать, что это наверняка из-за того, что он бродил по незнакомым местам и жутко устал, – и вот он уже провалился в глубокий сон.