Книга Мрак наваждения, страница 86 – Чжу Минчуань

Некоторые модели одноразовых троакаров, предназначенных для внутричерепных гематом, можно закреплять прямо на самом черепе. Таким образом, инструмент оказывается прекрасно зафиксирован и совсем не шатается. Но я рассчитывал только на свои руки и когда откачивал шприцом кровь вместе с примесями, то делал это очень медленно; торопиться было нельзя. Я просчитал объем кровотечения дядюшки Луна, учитывая частоту приема аспирина. Для достижения какого-либо результата надо было вытянуть более десяти шприцов жидкости, и тут требовались титаническое терпение и исключительное хладнокровие.

Я успокаивал себя, твердил себе, что справлюсь, но тут тетушка Лун уронила дыхательный мешок. Она сказала, что ей нехорошо: у нее кружится голова, и ей надо бы прилечь в уголке. Опасаясь, что она тоже могла получить травму и сейчас у нее проявлялись отсроченные симптомы, я велел ей немного передохнуть и попросил Ян Кэ подменить ее. Когда он занял ее место и стал нажимать на дыхательный мешок, я осторожно вытащил шприц из раны и слил откачанную кровь. Дождавшись, чтобы Ян Кэ помог мне промыть место прокола физраствором, я повтороно ввел иглу под кости черепа. Все это повторилось еще три раза. Прошло больше десяти минут, и дядюшка Лун все еще был без сознания, но по крайней мере часть жидкости вышла, что давало ему еще немного времени до приезда «скорой».

Я собирался обнадежить тетушку Лун и сказать ей, чтобы она не волновалась, однако Мо Кэ вдруг произнес что-то на диалекте. Я ничего не понял, и оперевшаяся на другой угол хозяйка решила перевести мне его слова:

– Он спрашивает, почему твое лицо так ему знакомо?

– Я здесь впервые, – с недоверием пояснил я.

Рот Мо Кэ растянулся в недоброй улыбке:

– Пока я выходил, я кое-что вспомнил. Ты же этот, ну, автор «Детектива-психиатра», верно? Я читал твою книжку. Тебя еще ножом пырнули, в новостях так писали, я в интернете видел.

Я наивно полагал, что Мо Кэ – читатель, который собирался поблагодарить меня за мой труд. Но парень буквально взорвался:

– Мать отобрала у меня телефон, потому что застукала за чтением твоей книжонки. Вот ведь дерьмо! И вообще, отстойная вышла книжка, слишком уж она простая. Я сразу вычислил, кто злодей.

Я не ожидал такого услышать, поэтому растерялся в моменте и смог выдавить из себя неловкую улыбку. Мо Кэ не дал мне шанса оправдаться и, скрипя зубами, продолжил изливать на меня поток критики:

– Равняйся на других писателей. В книге все герои должны быть подозреваемыми, так гораздо интереснее.

В детективном шедевре Агаты Кристи «Убийство Роджера Экройда» у каждого персонажа за плечами есть свое прошлое и каждый из них воспринимается как потенциальный подозреваемый. Умозаключения на фоне саспенса, разумеется, впечатляют. Однако сейчас почти все остросюжетные романы пишутся в такой манере. Мне нравится выделяться из толпы. По-моему, неопределенность, которую искусственно создает автор, – это магический трюк: надо ввести читателя в заблуждение, заставить его поверить, что он догадался, кто убийца, и в самом конце раскрыть, что все зло творил абсолютно другой герой. Это должно быть неожиданно, но при этом подкреплено логически. Вот тогда книга получится интересной. Иногда авторы перебарщивают со сложностью сюжета и потому легко могут допустить ошибку в ходе повествования.