Онлайн книга «Отсроченный платёж»
|
Тайланд давно нравился Рощину, тёплый и влажный климат, круглогодичное лето и море с бескрайними пляжами, островами и ласковым солнцем. Теперь, когда Юля будет рядом, можно считать себя обитателем рая на такой грешной и неприветливой земле. Он вспомнил, как они познакомились. После окончания института он работал в одной голландской фирме, они тогда проектировали два путепровода, и в соседнем офисе работала Юля. Их было всего двое русских в фирме, и они часто обедали вместе в ресторанчике напротив. Она была замужем, их обеденный невинный роман длился около полугода, но его невинность не помешала зажечься в груди Рощина настоящему и глубокому чувству. Как потом выяснилось, весьма и весьма взаимному. Он улыбнулся. Сколько лет прошло! Сколько времени они потеряли! Через полгода он заключил контракт в Эмиратах и вынужден был уехать, надеясь, что понемногу забудет свою замужнюю любовь. Не получилось. С тех пор в его жизни было немало женщин, с кем-то из них он встречался один раз, с кем-то несколько недель или даже месяцев, но душа его осталась в том маленьком амстердамском ресторанчике, с окошком, выходящим на канал, кустом цветущей гортензии и Юлей, весело болтающей с ним о пустяках. Рощин давно смирился с тем, что эта женщина никогда не будет его, но два года назад они случайно встретились в Ротердаме. Он уже работал на Знаменского и вёл масштабный проект в Лондоне. Это было невероятно, но они оказались приглашены на один и тот же фуршет! Юля оказалась уже давно разведена, Рощин до сих помнил светлые локоны, падавшие ей на плечи, бордовое платье с огромным вырезом на спине и завораживающей красоты голубые глаза. Они сбежали с фуршета почти сразу, до глубокой ночи гуляли вдоль каналов и говорили, говорили, говорили… Потом пошёл дождь, и они, смеясь, неслись в отель. Павел помнил вкус её губ, запах волос, прекрасное тело, изогнутое безупречными виолончельными контурами в его постели, полумрак, полусон, полуявь… От воспоминаний тело налилось истомой, а руки покрылись гусиной кожей. Рощин сделал несколько глотков чая и посмотрел на табло. Тридцать четыре минуты. Он вдруг почувствовал усталость. За последние четыре дня какой это аэропорт? Франкфурт, Лондон, Париж, Брюссель, Цюрих. Выходило, что шестой. Дай бог, что последний! Огромную сумму полученных от VALL денег пришлось разделить, отправив на заранее открытые счета в восемнадцати разных банках по всей Европе. Три дня ушло на то, чтобы, снимая наличные со счёта одного банка, оформленного на имя Павла Рощина, положить их тут же в другой банк на счёт Михаила Васильева. Выйдя в Цюрихе из последнего отделения, где был открыт счёт на его настоящее имя, Рощин, отойдя за угол, немедленно сжёг свой паспорт. Отныне он Михаил. Деньги спокойно лежат в Швейцарии на семи счетах господина Васильева, конечно, пришлось заплатить приличные комиссии, но как говорится, бережёного Бог бережёт. Рощин спокойно допил чай. Двадцать девять минут. Целый год Павел был счастлив с ней. Он снимал квартиру на Харпер роуд, они засыпали и просыпались вместе и Рощина совершенно не тяготил отвратительный британский климат и такая же отвратительная британская кухня. Они облюбовали несколько ресторанчиков – балканский, китайский и русский. Юля носила тогда смешные вязанные шапки и варежки, а Рощин испытывал невероятный творческий подъём. А ещё они путешествовали. Павел любил море, а она боялась воды. Он учил её плавать, а она учила его быть счастливым. Она, собственно, и была его счастьем, он знал это всегда. Именно поэтому их ссора тогда, сентябрьским вечером, спустя почти год безоблачной сказки оказалась для Рощина катастрофой. Он потерял её второй раз и ему тогда казалось, что мир вывалился у него из-под ног, потому как на звонки телефон не отвечал, а никакого адреса и даже электронной почты у него не было. Так бывает в современной жизни, ты живёшь с человеком, и его присутствие рядом становится для тебя настолько привычным и само собой разумеющимся, что ты перестаешь осознавать хрупкость вашей связи. Ты всегда имеешь возможность позвонить ему или написать… Это так просто и так удобно! И, как оказалось, так ненадёжно… Семь минут. Пора. |