Онлайн книга «Всегда подавать холодным»
|
– Михаил?! – Глинич удивленно уставился на поручика. – Кажется, да. Вы были знакомы? – Да, – мрачно пробормотал ротмистр, – да, мы были знакомы… Давно… Простите, поручик, мне пора… Глинич вышел, отвязал от коновязи коня, проверил подпругу и сел в седло. В голове не укладывалось. Он пустил гнедого рысью, и вскоре палатки лагеря остались позади. Ехать было около семи верст, день перевалил за половину, и ротмистр съехал с дороги и поскакал полем. Валевич убит. В начале лета утонул Левин. Холодок пробежал по спине, и возникла неясная, терзающая душу тревога. Ротмистр дал шенкелей и пустил гнедого в галоп. С четверть часа он несся полем, обдуваемый теплым ветром, слившись с конем в одно целое и не думая ни о чем. Гнедой, не униженный ни хлыстом, ни шпорами, послушно нес его по балке, затем влетел на холм, где Глинич слегка натянул поводья и пустил его шагом. – Молодец, молодец… – ласково потрепал ротмистр холку. Тревога не унималась. Непонятное ему кольцо смертей сжималось. Сначала Левин, этот инженерный гений. Глинич всегда ему завидовал: Дмитрий знал такие вещи, от которых у обычного человека голова шла кругом, мог держать в уме немыслимое количество цифр, знал устройство каждой пушки, каждого ружья в армии, независимо от возраста, модели и производившей его мануфактуры. Любимец цесаревича. Это обстоятельство делало Левина в глазах ротмистра еще более неприятным. Хотя несколько лет назад они были все очень дружны. Теперь и Валевич… И если Левин утонул сам, то Валевича и вовсе убили! Веселый был, дьявол! Тогда, в крепости, он один не пал духом и был весел даже в каменном мешке… Из размышлений ротмистра вывел одинокий всадник, показавшийся вдалеке. Глинич приложил ладонь ко лбу, отсекая жесткий солнечный свет. Всадник шел галопом, пригнувшись к шее лошади, и быстро приближался. Мундир драгунский. Полк ротмистр разглядеть еще не мог, глаза слезились от яркого света. Неужели еще что-то случилось? Драгун явно скакал к нему. Глинич развернул коня и ждал, когда всадник приблизится. Наконец он смог его рассмотреть. Зеленый, с оранжевыми фалдами мундир – стало быть, Псковский полк. Эполеты поручика. «Странно, – подумал Глинич, – в маневрах псковские драгуны не участвуют…» – Ротмистр Глинич? – спросил поручик. – С кем имею честь? – ответил ротмистр и только сейчас заметил ужасный шрам на лице драгуна, пересекающий всю щеку от подбородка до виска, разветвляющийся у самого глаза и криво пересекающий часть изуродованного лба. – Вам велено передать, – не стал отвечать поручик на вопрос и опустил руку в седельную сумку. – Кто вы? – повторил свой вопрос Глинич и тут же увидел пистолетное дуло, направленное прямо на него. Оглушительно грохнул выстрел, ротмистр увидел белое пороховое облако и почувствовал страшный удар в грудь. Он вылетел из седла и упал навзничь, гнедой шарахнулся в сторону, и удаляющийся звук его копыт оглушительной дробью обжег лежащего на земле ротмистра. Глинич перевернулся на спину и застонал. Пуля, очевидно, пробила легкое, было трудно дышать, воздух со свистом проходил внутрь, и губы быстро покрылись розовой кровавой пеной. Поручик спешился и навис над ним. В его руке был отомкнутый от ружья пехотный штык. – Qui êtes-vous?[5]– отчего-то по-французски опять спросил Глинич. |