Книга Архонт северных врат, страница 17 – Макс Гаврилов

Мама после инсульта прожила два с половиной года. Половина её тела до конца дней осталась парализованной, также она потеряла способность говорить. Её похоронили на монастырском кладбище осенью две тысячи первого. Хейт стал новым Архонтом Южных Врат, а кардинал Фурье сохранил пост доверенного лица папы и куратора Архонта. За прошедшие двадцать лет, Хейт вернул в папскую сокровищницу множество утраченных ценностей и реликвий. Библиотека и музей Ватикана пополнились сотнями бесценных рукописей, планов реставраций с исторически достоверными снимками, ценнейшими древними манускриптами и трактатами. За эти годы Хейт Леваль по-иному взглянул на церковь. Под покрывалом благости, миролюбия, христианского прощения, милосердия и бесед о спасении души скрывалась алчность, жажда абсолютной власти, наживы и, увы, плотские наслаждения и такие незамысловатые, такие простые человеческие желания, что все эти обряды, одеяния, рясы, сутаны и ризы вызывали в нем лишь кривую усмешку. Искренне служить Святому престолу как-то не получалось. Не давали это сделать отвратительные картины творимых Церковью изуверств. Хейт своими собственными глазами видел разграбление Иерусалима, он возвращался туда четыре раза, в разные периоды и разные по счету Крестовые походы и по несколько дней отходил потом от увиденного. Дикая жестокость рыцарей креста распространялась не только на воинов-мусульман, но и на их семьи, простых горожан, и даже на семьи православных христиан. Так было при взятии Константинополя в тысяча двести четвертом. Хейт помнил и шокирующий любого нормального человека детский Крестовый поход, инициированный Папой. Тогда тысячи детей, собранных со всей Европы, погрузились на корабли и отправились в Святую землю, но оказались в Алжире, на рынке рабов. Архонт не раз наблюдал и сожжение на костре – эту страшную смерть, дарованную папской инквизицией. Он не мог забыть дикие крики людей, обгорающих заживо и тяжёлый, въедливый запах горящей человеческой плоти. Были у Ватикана и чисто экономические аферы. Продажа индульгенций в личном списке претензий Архонта к Церкви занимала почетное первое место.Эти бумаги, пополнявшие карманы духовенства золотом, особенно широкое распространение получили в момент строительства собора Святого Петра, этого монумента могущества Ватикана. На постройку собора, спроектированного величайшими умами своего времени, попросту недоставало денег. Поразительно, но такое случалось даже с Папой. Решение было простым и привычным – прихожанам стали продавать бумажки с дарованными отпущениями грехов в немыслимых количествах. Какое отношение эта финансовая операция имела к Богу, для Леваля было не то, чтобы загадкой, скорее, причиной его ментальных разногласий с Церковью. Зачем же он служил Ватикану? Хейт давно уже ответил себе на этот вопрос. Причины были две. Одна называлась «Созерцатель», вторая – «Деятель». Первая помогала ему в его научной деятельности, способствовала взлету карьеры и, в конечном итоге делала его тем, кто он есть сейчас. Вторую еще предстояло найти. Хейт Леваль твердо верил, что рано или поздно это случится. А тогда…. Тогда станет ясно, что могут дать ему возможности «Деятеля».

Хейт вновь приложил к считывателю карту. Дверь в крипту открылась, он спустился по лестнице, привычно прошел мимо мерцающего в полумраке «Созерцателя» и отпер дверь в офис. Здесь он точным движением нажал кнопку кофемашины, скинул с плеч пиджак и развалился в кресле. С того момента, как Хейт занял офис матери, здесь многое изменилось. Теперь все папки и каталоги, составленные Мари, были давно оцифрованы и с полок исчезли. Их место заняла дорогостоящая аппаратура, несколько крохотных экшн-камер, электрошокер, восьмизарядная Беретта[20], пара электрических фонариков и складной нож с десятком разных лезвий, выполненных на заказ в Швейцарии. Беретта путешествовала с ним всегда, но была самым последним методом для самых крайних случаев, когда угроза жизни Архонта становилась очевидной. В бумагах матери он нашел несколько записей о «Созерцателе». В числе прочего, Мари писала, что камень закрывает портал для тех, кто совершил в прошлом убийство, а Хейт не собирался так глупо упустить бесценные возможности. Название «Созерцатель» говорило само за себя, и Леваль старался оказывать на ход событий прошлого минимальное влияние.