Онлайн книга «Архонт северных врат»
|
На этаже было тихо, как на кладбище. Звуки шагов заглушал потертый ковролин, а в небольших светильниках, висящих по стенам, недоставало половины лампочек. После яркого освещения лифта глаза пару минут привыкали к полумраку. Мира медленно шла по коридору, и ей казалось, что она слышит собственное сердце. В боковом проходе оказалась техническая лестница. Подняв голову, Мира увидела большой навесной замок. Должен быть другой выход на крышу! Он обнаружился в другом крыле. Точно такая же металлическая лестница, дверь. Поднявшись два пролета, Мира толкнула её и оказалась в темном тамбуре, куда свет проникал только через щель приоткрытой второй двери. Еще несколько шагов, и она вышла на огромную крышу гостиницы… Вид открывался великолепный! Низкое солнце спряталось за облаком, рассеивающим яркие жёлтые лучи. Под ней как на ладони лежала Москва, во все стороны город уходил к горизонту, она без труда узнала Останкинскую телебашню, павильоны ВДНХ, памятник покорителям космоса. Ветра совсем не было, Мира несколько долгих минут наслаждалась зрелищем, существовавшим как бы вне времени. Всё ушло на второй план и остановилось. Почему то вспомнился Бажин. Ей очень хотелось, чтобы сейчас он был здесь. Необъяснимое чувство покоя и защищенности она испытывала, находясь с ним рядом. И именно этого чувства ей сейчас так недоставало. Вентиляционный канал обнаружился метрах в пятидесяти. Огромных размеров жестяной короб сам выдал себя надписью красной краской – «ВЕНТКАНАЛ №4». Мира подошла ближе, и сердце замерло от близости стометровой бездны. Парапет в этом месте почему-то прерывался, и подходить к краю было совсем жутко. Место для последнего прыжка было идеальным, чего уж говорить! Изначально она запланировала закрепить где-то здесь камеру. Примотать её скотчем прямо к поручню и включить запись видео. Карты памяти хватит на несколько часов. Потом можно посмотреть, что же здесь произошло.Мира огляделась. Камеру в итоге, встав на основание вентканала, она крепко примотала к штоку молниеотвода, торчащему между парапетом и самим коробом, на высоте выше человеческого роста. Включила запись. Отошла и оценила. Когда стемнеет, её совсем не будет видно. Восемнадцать – тридцать две. Мира вернулась в гостиницу, вызвала лифт и вошла в кабину. Время есть, можно теперь просто погулять по городу. Она нажала кнопку первого этажа, но едва лифт тронулся, как тут же остановился на двадцать третьем. Дверь открылась, и внутрь вошел…. Роман Сергеевич Берестов! Молодой, еще вовсе без бороды, в сером костюме и светлой рубашке! – Добрый вечер! – он с улыбкой кивнул Мире и вдавил в панель кнопку «2». Мира смотрела сзади на его темные, без признаков седины, волосы, крепкую, молодую фигуру и чуть не заплакала. Берестов вышел на втором этаже и свернул направо, к ресторану. Мира машинально вышла за ним и остановилась на площадке. Через стеклянную дверь она видела, как Роман Сергеевич сел за столик у окна, напротив другого мужчины, спиной к ней. У Миры сжались внутренности. Напротив Берестова сидел…. Теперь она не знала, кто сидел напротив Берестова. Но в сознании крепко отпечатались фотографии родителей, которые всю её сознательную жизнь висели на стене в спальне. Алексей Гуров. Отец. Она должна знать, о чём они говорят! План действий свалился на неё неожиданно, как осенняя муха в бокал с Мартини. Она смело шагнула в зал, прошла за столик, где сидели мужчины, и без приглашения плюхнулась в кресло. Они прервали разговор, переглянулись, и непонимающе уставились на неё. |