Книга Последняя граница, страница 46 – Алистер Маклин

Зрачки постепенно снова расширились, и Рейнольдс понял, что это было. Солдат с карабином за плечом совершал обход двора по периметру, и свет небрежно повернутого фонаря на мгновение осветил лицо Рейнольдса, но караульный, очевидно не следивший за лучом взглядом, не заметил его.

Рейнольдс свернул в арку, сделал три неслышных шага вперед и снова остановился. Караульный удалялся, направляясь к главному корпусу, и до Рейнольдса дошло, чем он занимается. Он обходил пожарные лестницы: светил фонарем на нижний, покрытый снегом марш каждой из них. Рейнольдс с иронией подумал: это он пытается предотвратить проникновение в отель посторонних – или помешать постояльцам выйти из него? Скорее всего, второе – из того, что рассказал ему Граф, он понял, что многие из гостей предстоящей конференции охотно обменяли бы участие в этом мероприятии на выездную визу на Запад. Довольно глупая предосторожность, особенно когда она так очевидна: любой человек, находящийся в достаточно хорошей физической форме и предупрежденный этим ощупывающим стены фонарем, может подняться или спуститься по первому же маршу пожарной лестницы, не оставляя на ступенях заметных следов.

«Вот мой шанс», – решил Рейнольдс. Караульный, проходящий под лампой у далекого входа, находится на предельном расстоянии от него, и нет смысла ждать, пока он сделает еще один заход. Бесшумно, призрачной тенью в белом сумраке ночи Рейнольдс прошмыгнул по булыжникам арочного проема, едва не чертыхнулся, резко остановился на полушаге и прилип к стене: его ноги, спина и широко расставленные руки с оцепеневшими пальцами вжались во влажный, холодный камень, край полей шляпы между головой и стеной смялся. Сердце медленно, до боли тяжело билось в груди.

«Ну ты и дурак, Рейнольдс, – свирепо обругал он себя, – идиот чертов, детский сад какой-то! Чуть не вляпался – если бы Бог не миловал и не эта красная дуга от беспечно брошенной сигареты, с шипением гаснущей на снегу в полуметре от тебя, застывшего как скала и не смеющего дышать, ты бы точно спалился. Неужели трудно было предположить, что у сотрудников ДГБ какой-никакой интеллект присутствует и они не станут так по-детски упрощать жизнь тому, кто захочет проникнуть внутрь или выбраться наружу?»

Будка часового отстояла от арки всего на несколько сантиметров, а сам часовой, наполовину высунувшись из нее и прислонившись к краю будки и арки плечами, был сейчас от Рейнольдса меньше чем в метре. Рейнольдс отчетливо слышал его медленное дыхание, а время от времени раздававшееся шарканье ног по деревянному полу будки отдавалось в ушах едва ли не громом.

Он понимал: у него остаются считаные секунды – не больше шести. Стоило только часовому пошевелиться, лениво повернуть голову чуть-чуть влево – и Рейнольдсу конец. Даже если он не шевельнется, его напарник – он сейчас в каких-то нескольких метрах – не может не засечь его лучом своего фонаря. Из вихря мыслей у Рейнольдса выкристаллизовалось решение: есть только три варианта действий. Можно развернуться и побежать – есть вероятность скрыться в снегопаде и темноте, но тогда охрана будет усилена до такой степени, что единственный шанс увидеться со стариком Дженнингсом будет потерян навсегда. Можно убить обоих – он не колеблясь готов был пойти на это и при необходимости безжалостно расправился бы с ними, – но куда денешь тела, а если поднимется шум, когда их найдут, пока он будет в «Трех коронах», то живым ему точно не выбраться. Остается третий вариант, дающий хоть какую-то надежду на успех, и времени на раздумья и промедление нет.