Книга Смерть в летнюю ночь, страница 36 – Кристина Додд

– Именно это я и желала услышать, – сказала мама, устало поднялась, подошла ко мне, поцеловала в лоб и направилась к себе в спальню. Нянька, поддерживая маму за талию, пошла ее провожать, а я с нежностью посмотрела им вслед… Какая же у меня замечательная мать! Как много она для меня значит…

Я тоже очень устала, но сон не шел. Напряжение последних часов не желало отступать, и я мысленно продолжала отвечать на обвинения, придумывать язвительные ответы Порции и, конечно, размышлять о том, кто же все‐таки убил герцога Стефано. Убийца проник в наш дом – значит ли это, что он был приглашен? А если так, кому еще из наших домочадцев может угрожать опасность?

А потом… о боже, потом, дорогой читатель, настала минута, которую предвещала мне сама судьба.

– Рози… – послышался шепот, тихий, как легкое дуновение ветерка в теплую летнюю ночь. – Рози…

Нет, мне это не показалось. Я быстро накинула легкий белый пеньюар и выбежала на балкон.

А там, в кроне растущего за моим окном орехового дерева, растянувшись на толстой ветке, лежал и сквозь зеленые листья смотрел на меня самый красивый в мире мужчина.

Ну конечно, не сомневайтесь, это был Лисандр из дома Маркетти.

Хотя бы одному из нас следовало проявить капельку благоразумия, и я сурово сунула руки в широкие рукава пеньюара.

– Лисандр, – начала я, – ты понимаешь, что твое появление здесь нарушает все границы дозволенного?

Вместо ответа он подался вперед, положил подбородок на ладонь и заиграл своими умопомрачительно красивыми глазами.

– К черту границы, если есть возможность хоть разок полюбоваться, как всходит солнце твоего прекрасного лица.

Я помахала перед лицом ладонью, словно хотела разогнать дурной запах его неприкрытой лести. (Хотя на самом деле просто млела от нее.)

– Ты же знаешь, какой опасности подвергаешь себя и что с тобой сделают мои сородичи, если застанут здесь.

– Знаю: для начала изругают неприличными словами, потом разрубят на куски… И все, поминай как звали.

Я вгляделась в его лицо, смеющееся сквозь ветки и листья орешника, и поняла, что он меня дразнит.

– Неужто ты не боишься острых клинков дома Монтекки?

– Боюсь, конечно! Но очень рассчитываю на свою способность незаметно подкрадываться и, когда нужно, прятаться. Признайся, ты очень удивилась, когда увидела меня на дереве, верно?

Я плотнее запахнула пеньюар: за это время в лучах светильника у меня за спиной у него было достаточно времени и возможности как следует рассмотреть мою фигуру – и подхватила его игру.

– Что и говорить, это у тебя неплохо получается.

– А если твои сородичи с острыми клинками меня все‐таки обнаружат, у тебя будет возможность полюбоваться, как быстро я бегаю… а на бегу еще и блею, как козленок.

Я невольно рассмеялась – впервые за несколько дней – и испуганно прикрыла рот ладонью.

– Как интересно! Мне не терпится посмотреть на это зрелище, – сказала я… но тут чувство юмора меня подвело, – особенно после того как я своими глазами видела, как ты шмыгнул за портьеру вместе с хорошенькой незнакомкой.

– Вблизи она оказалась не так хороша, – Лисандр скривил губы в довольной усмешке. – Пахла как перезрелая дыня.

Я усмехнулась, промокнула рот носовым платочком и продолжила разговор уже с гораздо большим удовольствием.

– Зачем тогда ты за ней ухлестывал?