Онлайн книга «Убийство перед вечерней»
|
Мысль о льющемся рекой вине сменила другая – о льющейся воде в унитазе, и задумчивость как рукой сняло. Вдруг Дэниел заметил, что на крыльце кто-то стоит, видимо, ожидая его. Это была Дора Шерман, более общительная из двух сестер, и пришла она одна, без Кэт. И явно намерена поговорить не о погоде, сразу понял Дэниел. – Здравствуйте, Дора, как ваши дела? – Хорошо, ректор, спасибо. – Вы пришли без Кэт? – Она улизнула домой во время последнего гимна, ректор. Что-то там по телевизору показывают. Ее ведь не отправят за это в ад? – Господь наш милостив. – Но я к вам насчет туалета. – Да-да, слушаю вас. Вы за или против? – Да я ни за, ни против. Я поговорить по делу, по большому, насчет скамеек. Дора говорила на местном диалекте и называла скамьи «скамейками», а это ее «по большому» опять заставило подумать о туалете. – Оставили бы вы скамейки в покое, ректор. – Скажите, пожалуйста, почему для вас это важно? – Понимаете, мы всегда там сидим. И правильно будет, если нам разрешат и дальше там сидеть. – Вам не нужно для этого ни мое, ни чье-либо еще разрешение. Но, Дора, почему для вас это так важно? – Мы всегда там сидели. Это наше место. – Мы все принадлежим к Церкви, Дора. И каждому в ней есть место. – Кроме меня и Кэт. – Вам тоже всегда будет здесь место, каждой из вас. Это ваша Церковь. – Вот вы так говорите, а сами хотите нас подвинуть. – Я всего лишь прошу вас пересесть на другое место. – А почему бы тогда и вам не пересесть? Дэниел моргнул в ответ на столь странное и не осуществимое на практике предложение. – Ну… я сижу в алтаре на скамье для священников. Мне так положено по долгу службы. Вы же не предложите органистке подняться на кафедру? – Ну вот, за вами место забронировано. – Но это место не для меня лично, а для любого настоятеля. Дора на мгновение задумалась. – Нехорошо, конечно, ходить в церковь, чтобы посидеть на любимом месте, но мы и правда за этим ходим, и обидно будет этого лишиться. Знаете, кое у кого и так в жизни мало радостей, а то немногое, что есть, терять совсем уж жалко. Вы меня понимаете? – Но вы ничего не потеряете, Дора. Просто скамью передвинут на двадцать футов. Вы сможете сидеть на той же самой скамье, просто поближе. – Да, но наше место – на самой последней скамейке, и мы хотим и дальше там сидеть. – Никто не помешает вам сидеть на последней скамье. Дора понимала всю разумность его доводов, но не хотела сдаваться. – Но почему туалет надо делать именно там? – А где же еще? – Пусть уберут скамейки сбоку и поставят туда. – Но, Дора, это же разделит церковь пополам. Вам с вашего места не будет видно алтарь, если люди будут… – Тут ему вспомнились слова матери. – Э-э-э… если там поставить туалет. И людям придется заходить в уборную на глазах у всего прихода. – Ну хорошо, но все же веками обходились без туалета, зачем он сейчас вдруг понадобился? – Потому что мы должны сделать церковь более удобной для общины. Людям бывает нужно в туалет, Дора. – Разве церковь для этого? Это же не кино. Дэниелу вспомнилась церковь в Лондоне, по соседству с его приходом, где викторианский интерьер был обвешан дорогим аудио- и видеооборудованием, а с потолка с помощью электромотора спускали экранное полотно, на которое проецировались несколько еретические (на взгляд Дэниела) слова каких-то неизвестных гимнов. |