Книга Мутные воды, страница 12 – Дженнифер Мурхэд

Нужный мне поворот обозначен телефонным столбом, на который налеплена листовка с надписью «Разыскивается». С рваного листа бумаги на меня смотрят глаза молодой женщины. Неужели это та самая пропавшая школьная учительница, о которой говорила мама? Я пытаюсь вспомнить ее – может быть, кто-то из этого города, из моего прошлого? – но не могу. Как и в случае с Джонеттой, я не узнаю ее. Столь многие приметы этого города остались в памяти четким отпечатком, а другие потускнели и поблекли, как эта фотография. На листовке напечатан номер телефона, по которому можно позвонить и сообщить, если вам что-либо известно о пропавшей девушке, и я заставляю себя надеяться – ради нее самой и ее родных, – что она не в этом байу. Однако новостные фургоны, которые я приметила ранее, скорее свидетельствуют об обратном.

Я сворачиваю и тащусь по узкому тупиковому проселку сквозь дубовую аллею. Прошло двадцать лет, а дорога все такая же, заросшая и глухая. Чем ближе я подъезжаю к цели, тем более частым и неглубоким становится мое дыхание, словно я почему-то взбираюсь в горы, а не еду по равнине ниже уровня моря.

Я останавливаю машину перед открытыми воротами в тупике, которым заканчивается колея. Те самые ворота, через которые мама в своих шортах и сапогах перелетела, как она это называла, по-ковбойски. Она схватилась за верхнюю перекладину и с переворотом перебросила тело поверх нее, подражая «Килгорским Рейнджеркам»[7], в число которых она так и не попала. Она всегда напоминала Мейбри и мне, что стала бы одной из них, если бы ее мать не напилась настолько, что не смогла отвезти Кристаль Линн на отборочный экзамен.

Я смотрю на свой телефон и разблокирую его. Я хочу позвонить Мейбри, сказать ей, где я, но она не отвечает. В последний раз, когда мы общались, она была так зла, что пообещала больше никогда не разговаривать со мной. Я решила, что это была пустая угроза. Способ напугать меня. Но она сдержала слово.

Тогда я решаю просто написать сообщение.

Я делаю медленный вдох, потом еще более медленный выдох, а затем въезжаю через ворота.

Сумерки лежат среди толстых живых дубов с узловатыми стволами, окаймляющих узкую подъездную дорожку. Жилистые корни торчат из земли и расходятся во все стороны. Ни ухоженного газона, ни тщательно разбитого садика. Тетушки всегда жаловались, что в тени деревьев не растет трава, но, судя по всему, сорняки здесь произрастают в изобилии. Они заполонили каждый квадратный дюйм двора.

В одной из глубоких теней что-то движется. Возможно, енот или опоссум в поисках еды. А может, это просто призраки двух маленьких девочек в больших, не по размеру, футболках с надписью «Хейнс»; эти девочки бегали и ловили в широкогорлые бутылки светлячков. Я вижу маму, которая бегала с нами, ее футболка была, конечно же, короче и теснее, чем у нас. Тетушки кричали ей с крыльца:

– Надень штанишки, Кристаль Линн!

Мама неизменно их игнорировала. Мы занесли полные бутылки в дом, в переднюю спальню. Мейбри и мама забрались в постель, а я выключила свет и откупорила бутылки. Крошечные точки света заполнили комнату, и Мейбри прошептала:

– Волшебство…

И мы все уснули, наблюдая за световым шоу, а мама напевала «Delta Dawn». Но волшебство закончилось на следующее утро, когда мы с мамой проснулись от плача Мейбри и увидели на кроватях крошечные мертвые тельца.