Книга Странная смерть Эдика Мохова, страница 140 – Инна Балтийская

Он бросился к машине, доехал до домика, где лежали выключенные мобильники, выбрал телефон Гели и вернулся к Дому культуры. Припарковав машину за кустами сирени на пустыре, через который должна была возвращаться домой Анна, он отправил Виктора эсэмэской на дальнюю опушку леса, вновь выключил мобильник, заглянул в окно и с глубоким удовлетворением убедился, что план и на этот раз сработал: дочка с низко опущенной головой медленно, словно сомнамбула, двинулась к выходу. Осталось только вернуться на пустырь и занять удобную для нападения позицию.

Он почти добился своей цели, но тут на дорогу выбежал Эдька. Мелкий засранец обломал весь кайф, и главное, Геннадий же не предпринял никаких мер предосторожности! Он не прикрывал лицо, не менял клетчатую рубашку, в которой обычно ездил в дальние командировки, не переодел разбитые любимые кроссовки. Удирая с пустыря, он больше всего боялся, что перепуганный сын узнает его даже по спине и расскажет матери. Та и так подозревала что-то неладное, а уж теперь…

Перепуганный до полусмерти и злой, как кобра с отдавленным хвостом, он бродил по знакомому кварталу, не решаясь вернуться домой, пока не увидел вдали быстро идущую девчонку, одноклассницу дочери. Она тоже была высокой и черноволосой, но, пожалуй, в том состоянии он напал бы на любую. Он изнасиловал и убил ее, почти не ощущая привычного удовольствия, дотащил задушенную девочку до машины и повез в лес, к канаве, которую недавно выкопал для Анны.

Возвращения домой, как выяснилось, он опасался напрасно. О нападении на дочку Лариса так и не узнала, и он немного успокоился. Но потом по городу расползлись слухи об исчезновении одноклассницы Анны, и страх снова появился в глазах жены. И Эдик… Он встретил отца спокойно, без ужаса в глазах, но по ночам все чаще просыпался от кошмаров. И если сначала за ним гонялся жуткий безглазый монстр, то со временем все чаще он кричал, не в силах проснуться: «Папа, не надо! Папа, что ты наделал!» Лариса не понимала, что происходит, зато Геннадий смекнул – похоже, сын все же узнал знакомую одежду или вот-вот узнает. До конца лета он уехал в командировку, а вернувшись, решил не рисковать.

– Он побоялся душить Эдика, как девушек, голыми руками?

– Он объяснил, что ему претила мысль о неизбежном сексуальном возбуждении, – кивнул Оскар. – Но полагаю, он и правда просто боялся отпора. Подросток был все же посильнее хрупких девчонок.

Поэтому, подкараулив Эдика в безлюдном сквере, напал сзади, сбил мальчика с велосипеда и набросил на шею веревку. Но не учел, что она быстро размотается, а потерявший сознание подросток придет в себя. Во второй раз он собирался было завязать шарфик узлом, но помешала стайка подростков, внезапно появившаяся вдали. Хорошо еще, что сын так и не узнал папашу, надевшего на лицо черный чулок. Нет, так дело не пойдет, душить Эдика надо в доме, где никто не может помешать процессу, решил он.

Устроив шум в полиции и запретив подростку выходить на улицу, он обеспечил себе некое подобие алиби. Если он так волнуется за судьбу сына, кто заподозрит его самого? Пришлось немного отложить выполнение хитрого плана из-за очередной длительной поездки, зато было время все как следует обмозговать.

Для исполнения плана он выбрал дождливый осенний день, когда по улочкам даже случайно не ходили праздные гуляки, которые чисто теоретически могли заглянуть в их двор. Пока жена с дочерью пили чай в доме, они с сыном чинили машину в гараже. Иногда он посылал Эдика в дом за кофе, через силу давясь изрядно надоевшим напитком. На третий раз пить принесенный кофе он уже не стал. Попросив сына поставить чашку на пол, накинул сзади шарф, затянул и завязал надежным двойным узлом. Дело было сделано добросовестно, шарф уже не мог развязаться. Дождавшись конца недолгой агонии, засунул тело в багажник и как ни в чем не бывало продолжил чинить машину. Когда же починка была окончена, пошел в дом и разыграл там спектакль. И снова все прошло как по маслу.