Книга Жирандоль, страница 111 – Йана Бориз

С такими оптимистичными планами на жизнь Инесса поступила в медицинский институт, как и мечтала. Подала документы и получила взамен дырявый матрас.

– Со мной сестренка. – Она робко посмотрела на кипу матрасов, заваливших грязное окно в каптерке, намекая, мол, еще бы одним разжиться для мелочевки.

– Ладно, бери, не жалко. – Комендантша оказалась понятливой сердобольной женщиной.

В сентябре Агнесса пошла в первый класс, а Инесса на первый курс, все по плану, как прописано в коммунистических трактатах. Теперь в бой, как пелось в большевистской песне…

Тарелки закончились, не оправдав ожиданий. Ладно, веселое студенчество жировать не приучено, можно расставить и по одной на двоих, тем более с угощением нелады, деликатесов от пуза не предвиделось. Теперь самое важное – тяжелые граненые стаканы. Вот без них – беда. Молодняку не столько нужда заесть, сколько выпить. Зная это, Левушка съездил в деревню за двумя бутылями наикрепчайшего самогона. Должно на всех хватить. А компот она уже сама наварила из сушеной груши, которую собственноручно собрала прошлой осенью в запущенном больничном саду, сама нарезала, насушила и сохранила. Теперь компоту – хоть запейся.

С Левушкой их свела Агнесса. Три года бок о бок со студентками-медичками испортили детское представление о мироустройстве. В одной комнате она зубрила анатомию, в другой заучивала корявые названия страшных болезней, в третьей, затаив дыхание, разглядывала медицинский атлас. К окончанию начальной школы девочка не только знала, откуда дети берутся, но и как развиваются по триместрам, какими врожденными недугами страдают и как следует браться за инструменты при родовспоможении. Был и приз – исключительный, почти суеверный авторитет в школе.

Старшая Шевелева вылупилась копией отца – темнокудрой, длиннолицей, ходила с важной прямой спиной, переставляя ноги, как на великосветском приеме. В графском особняке не позволялось носиться растрепанной, с дико разинутым, вопящим ртом, спотыкаться, сверкать сбитыми коленками и, разумеется, сквернословить. Инесса росла маленькой госпожой, а Агнесса – Ася – чертенком. Младшая больше походила на крестьянского сорванца: ни томной прохлады во взгляде, ни хороших манер, ни вальяжной поступи. Ей по наследству от матери достались веселые рыжие кудряшки и теплые карие глаза. Но, сравнивая благополучное собственное детство с бранчливым котелком, где варилась сестренка, студентка-отличница сомневалась, что ей досталась книжка интереснее. Благополучнее – да, элегантнее, красивее, полезнее – да. Но вот эта бурлящая переменчивая жизнь, драчливая и непредсказуемая, – она зажигательнее, азартнее, живее монотонной прелести замшевых вечеров на Мойке.

В тот день Аська не пошла в школу. Бесстыдница, плутовка, бесенок в рваной юбчонке! Она просто прогуляла, потому что пацанва намылилась на рыбалку, а ей не хотелось отставать. Ну и что? Пусть девчонка, пусть десятилетка, зато смелая и хитроумная! Она стащила за завтраком пшенной каши, засунула в газетный кулек – на прикормку. В жестяной банке из-под ваксы копошились в грязи с пяток земляных червяков, в другой жужжали сытые жуки в богатых глянцевых панцирях. Она намеревалась притащить домой знатный улов, чтоб сестрица нажарила рыбки, наварила ухи и позвала соседок на пир.