Онлайн книга «Жирандоль»
|
На следующее утро Сенцов как ни в чем не бывало отпирал лавку. Торговли в привычном понимании давно не было, но красномордый заготовитель Прутьев обязал поставлять табак на фронт, а кроме того, еще сапоги и ремни. Соседняя кожевенная лавка сгорела, и ее ассортимент перекочевал под пискуновское покровительство. – Привет, несознательный элемент! – Дверь распахнулась и впустила Липатьева. Его богатые кудри обильно нарядились сединой, лицо сразу помудрело и открылось, из глаз исчезло ехидство. – И вам доброго здоровьица, сознательный элемент. – Не выбрав тактику поведения со счастливым соперником, Сенцов решил придерживаться того же иронично-панибратского тона. – Тут такое дело: Иван Никитич никак не может смириться с декретом о национализации, как бы головой не захворал или руки на себя не наложил. – Липатьев говорил бодренько, как будто о чем-то обыденном и веселом. – А мне уезжать надо, на фронт тороплюсь – сложить голову за правое дело. – Да ну? – Новость носила нерядовой характер, счеты выпали из рук, звонко клацнули по прилавку. – Так вот, прошу приглядеть за моим семейством. Других-то мужчин у них, сам знаешь. Батюшка не в счет. Так что уж ты хоть не бросай их. – Алексей достал длинными пальцами щепотку табаку из открытого мешка, понюхал и театрально чихнул. – Т-так… я… Это что за акробатика с фронтом? – А кто, если не я?.. – А почему сейчас? Вроде Антонина Иванна тяжелая? – Да, ждем пополнение. Принимаю поздравления… Ты сам-то не хочешь добровольцем записаться? – Я?.. Н… нет, пока не планировал. Я уже повоевал. – Ну а мне пора вдругорядь. – А чем же тебе Иван Никитич не задался? – Сенцов обиделся за патрона, лично он никакой невменяемости за Пискуновым не замечал. – Так стар же наш орел, того и гляди крылья сложит. – А по мне так в самый раз. – Платон недовольно покачал головой. В его воспитание не укладывались подобные суждения. – Все одно. Мне за Тоньку боязно, так что пообещай не срываться с места, пока она… ну сам понимаешь. – Да я и не думал. Если что в моих силах, то завсегда… – Вот и хорошо, – закончил Липатьев, – мне так поспокойнее будет. Платон покивал головой, дежурно смахнул ветошью пыль с подоконника. Потом не удержался и спросил: – А что такая нужда-то воевать? – Как не нужда? А карьер? Или ты думаешь, что я собираюсь на твоем месте в лавке торчать? Пока разгоним контру, а потом подумаем, как эту национализацию поудачнее закруглить. – Куда уж удачнее? – Сенцовская бровь скептически изогнулась. – Всерьез заберут все вчистую? – Сам-то как думаешь? – Липатьев смотрел весело, кажется, и сам не верил. – Нет, не сумеют. Покричат-покричат, да и отменят декрет. Нельзя оставлять все без хозяина. – А советская власть чем тебе не хозяйка? – Это только в сказках так бывает, общее – значит ничье, ничейное, никому не нужное. – Вот как есть ты несознательный элемент! А партия нас другому учит. – Алексей помрачнел и добавил: – Но она тоже умеет ошибаться. Первым декретом, подписанным советской властью, стал декрет о мире. Это правильно. Нет ничего хуже и страшнее войны. Людям надо трудиться, любить, выбирать товары и наряжаться на ярмарки. А воевать – это тратить деньги впустую, ломать и убивать. Фу! Гадость! Второй декрет – о земле. Здесь есть о чем поспорить. С одной стороны, будь у крестьян своя земля, они трудились бы от зари до зари. Умеешь ухаживать за колосом, будешь в прибылях, будет твоя жена с шелковыми лентами и сыновья в сафьяновых сапожках. А не сдюжишь, сам виноват. Но если с другого бока посмотреть, то справные крестьяне и безо всяких декретов обихаживали огромные посевы: покупали, брали в аренду. Никто не неволил лежать на печи и материться на подорожавшую водку. Хочешь – иди работай. В декабре вышел декрет о национализации, и тут купцы совсем заскучали. По нему выходило, что больше ничего своего нет: ни заводов, ни торговых лавок, ни товаров. Это как? Разве станет Иван Никитич стаптывать сапоги, отбирая лучшее из лучшего, если прибыль пойдет не в его карман? А Екатерина Васильевна захочет ли просиживать ночи над книгами, перепроверяя корявые неразборчивые записи, если не накупит потом в награду новых кружев и сервизов? Зачем им это надо? Торговля испокон веку стояла на том, что на товар есть купец, то есть хозяин. А если общее, можно и не переживать. |