Книга Убийственное Рождество. Детективные истории под ёлкой, страница 76 – Николай Свечин, Валерий Введенский, Андрей Добров, и др.

— Геля, ты не понимаешь, там опасные преступники.

— Как раз все отлично понимаю. И вот что скажу — в одиночку ты на них не пойдешь.

— У меня револьвер.

— У Новоселова тоже был револьвер… Помог он ему? Нет, Иван! Возьмешь завтра людей, окружишь дом и спокойно всех задержишь.

— Здесь в двух шагах Казанская часть, — не сдавался Крутилин, хотя умом понимал — Ангелина права. На улице хоть глаз выколи, если преступники скроются в темноте, он себе этого не простит.

— А что я скажу Тарусовым и Прыжовым?

— Они тоже придут в театр?

— Весь Петербург придет. Такое событие! Великая Лавровская покидает сцену. Сегодня последний шанс ее услышать. Поэтому мы с Тарусовыми и Прыжовыми абонировали ложу в бельэтаже.

Но Крутилину было не до Лавровской. Мыслями он был на Подольской.

— Гляди-ка, Нюша, будущие конкуренты, — толк­нул супругу доктор Прыжов.

Крутилин обернулся вслед за ней и увидел братьев Корытовых, которые вместе с женами и детьми пришли послушать оперную диву.

— Откуда их знаешь? — спросил у Прыжова Иван Дмитриевич.

— Так до Пасхи служили у нас…

В наследство от первого мужа Анне Прыжовой остался извозочный промысел. Новый муж помогал ей вести дела[52].

— А потом у Корытовых умер отец, и они наследство получили. Купили собственных лошадок. Теперь сами на себя трудятся и, по слухам, думают расширяться.

— Откуда они родом? — спросил Крутилин.

— Из-под Боровичей, — сообщила Нюша Прыжова.

Тут-то все в голове у Крутилина и связалось. Последним штрихом оказалась нитка розового жемчуга, украшавшая шею жены Козьмы Корытова.

— Мама, мама, — дернул за рукав княгиню Тарусову младший сын Володя. — Гляди, Никитка.

Когда Иван Дмитриевич жил с Прасковьей Матвеевной, мальчики часто играли. Но за прошедший год ни разу не виделись.

— И вправду, Никитушка, — удивилась княгиня Тарусова. — Иван Дмитриевич, неужели ваша бывшая оперу полюбила?

Крутилин был вынужден оторвать взгляд от Корытовых и перевестиего на Прасковью Матвеевну, которая гордо вышагивала по фойе под ручку с Модестом Митричем. Рядом с ними обреченно семенил ножками Никитушка. Увидев отца, вприпрыжку бросился к нему:

— Папенька, папенька!

— А можно мы с Никитой в фойе поиграем, — спросил Володя у матери.

— Нет, уже пора места занимать, — отказала сыну Александра Ильинична.

— Но я же сказал, что оперу терпеть не могу.

— Мы не играть сюда пришли. А слушать госпожу Лавровскую.

— А если я не буду слушать, неужели она не станет петь?

Обнявшись с отцом, Никита подбежал к закадычному другу:

— Давай, когда в зале погаснет свет, попросимся в туалет, — предложил ему шепотом Володя. — И в зал не вернемся.

— Давай.

Заметив Ангелину, Прасковья Матвеевна застыла на месте. Впилась в ненавистную разлучницу злыми глазами и словно дырку в ней сверлила. Однако Ивану Дмитриевичу было не до взаимоотношений его дам.

— Я отлучусь на пару минут, — сказал он Ангелине и друзьям.

Его гнал сыщицкий азарт. Вычисленных преступников следовало задержать немедленно. В одиночку, конечно, не управиться. Но в двух кварталах отсюда Казанская часть. На извозчике — а их у Мариинки пруд пруди — он доберется туда через пару минут. Иван Дмитриевич даже одеваться не стал. Хоть на улице и холод, авось не замерзнет.

— Куда это Крутилин поскакал? — спросил у брата Демьян.

— Может, на горшок приспичило? — хохотнул Козьма.