Книга Игра перспектив/ы, страница 23 – Лоран Бине

Не забудьте, что я сказал вам об Ареццо. Николоза ждет вас каждый божий день. Напишите ей хотя бы. Согласитесь, это самое малое, что может сделать столь знаменитый автор, как Вазари.

Рим, 23 января 1557

Мой дорогой друг, мессер Джорджо, чем больше я думаю, тем прочнее утверждаюсь в мысли, что ключ к тайне кроется в картине «Венера и Купидон». Зачем придавать лицу черты дочери герцога? Несмотря на то что эскиз некогда создал я сам, не имея иного намерения, кроме как показать красоту Любви, но также ее опасности и ловушки, не могу не признать, что такая подмена выдает дерзкий и недружелюбный замысел в отношении герцогской фамилии, ибо не сомневаюсь, что у юной Марии, которой от роду едва ли больше семнадцати весен и которую отец, несомненно, помышляет выдать замуж, весьма мало общего как с телесным обликом, так и с нравом моей Венеры, чувственной и зрелой. С другой стороны, едва ли я могу представить, чтобы наш славный Понтормо, разменяв седьмой десяток, проникся вдруг порочным влечением к юным девственницам. Думаю, дело тут не в девице, а в ее отце. Но с чего вдруг Понтормо точить зуб на своего покровителя и благодетеля, трудясь на него более десяти лет, а если как следует посчитать, то и без малого все двадцать? Вот тайна, которую я объяснить не могу. Вы видели картину и у вас опытный взгляд, вы сам живописец: не заметили ли что-нибудь? Допустим, Нальдини говорил правду о ночном визите женщины под капюшоном: что же тогда ей понадобилось, не будь это связано с произведением? И кого, кроме герцога и его семьи, подобная картина могла бы оскорбить? Не знаете, известны ли претенденты на руку юной Марии? Мог ли кто-то из них прослышать о такой выходке и, восприняв ее близко к сердцу, дать волю гневу? Прошу вас, любезный Джорджо, держите меня в курсе того, как складывается ваше расследование.

Флоренция, 25 января 1557

Дражайший маэстро, второй творец после Бога, никаких слов не хватит, чтобы отблагодарить вас за мысли, которыми вы так щедро со мной делитесь. Действительно, на руку девицы Марии есть претендент. Это сын герцога Феррары, молодой принц Альфонсо, у которого, по правде говоря, не лучшая репутация, что, впрочем, для молодых мужчин не редкость, и я не хочу делать из этого никаких преждевременных выводов. Между тем мне удалось спокойно рассмотреть картину, и готов подтвердить: если зрение меня не подвело, вся она написана Понтормо по вашему рисунку. Так что не исключено, что дама в капюшоне приходила в ночи именно ради этой вещи и резонно рассчитывала, что сможет похитить ее, пользуясь отсутствием художника, но не учла, что Нальдини, находившийся там, нарушит ее планы.

Могу представить, как герцогиня, крадучись, точно воровка, движется по улицам Флоренции под покровом ночи. Но если предположить, что к Понтормо наведалась сама юная Мария, тогда ей должно было быть известно о существовании картины, однако ничто пока не позволяет мне это утверждать. Впрочем, следуя вашим советам, которые, как я знаю, продиктованы добрым расположением и любовью как к моей скромной персоне, так и к справедливости, я вынужден буду решиться на то, чтобы ее расспросить.