Онлайн книга «След у черной воды»
|
* * * Ателье индпошива участковый инспектор Сорокин отыскал быстро. Обычное предприятие, что-то типа Дома быта, только клиенты посолиднее, судя по очереди в примерочную. Заменить молнию на куртке или что-то там ушить-перешить — с этим вопросом сюда не обращались. Индивидуальный пошив! Здание еще довоенной постройки. Прием-выдача и примерочные — на первом этаже, на втором — мастерская. На стене — «Социалистические обязательства», фотографии передовиков, даже красный флажок «Коллектив коммунистического труда», надо же! На витрине, у приемной стойки, — образцы тканей: крепдешин, креп-жоржет, кримплен, вельвет в мелкий и крупный рубчик… А кримплен — симпатичный, бежевый. Заказать, что ли, брюки? За стойкой, правда, никого не было. Понятно: чай гоняют да лясы точат! Что еще делать в рабочее-то время? Участковый постучал по стойке: — Э-эй! Есть кто-нибудь? Эге-эй… Стучал долго, минуты три, пока наконец из подсобки не соизволила выйти средних лет дама с перманентом, одетая в серый рабочий халат. — Да что вы там… О! Товарищ милиционер! Заказать что-то хотите? Только вельвета нет! Зато кримплен вчера поступил, завтра уже не будет. — С заказом я, пожалуй, обожду, — улыбнулся Василий. — Мне бы приемщицу вашу, Ревкину Екатерину Пе… — Ревкину? — Дама всплеснула руками. — А мы как раз о ней только что говорили. С девочками… А что, товарищ милиционер, натворила что? Она может! Весь коллектив назад тянет: то аморалка, то вином пахнет, опаздывает вечно. И уволить никак! Видать, лапа у нее. — Нет, говорите? — протянул участковый. — Заболела, что ли? Или прогуливает? — Ни то, ни другое! Отпуск взяла за свой счет! И улетела в Гагры! — Михайловна, не в Гагры, а в Сочи! — ехидно прокомментировали из подсобки. — Она сама хвасталась! — Так, так, в Сочи, значит… И вы ее спокойно отпустили? — Не мы. В кадрах! — Михайловна указала пальцем вверх и понизила голос: — А деньги ей любовник дал! С ним и улетели. Вместе! — Нет, — возразили из подсобки. — Любовник чуть позже прилетит — Ревкина сама сказала. Хвасталась! — Гражданочка! — заглянул за стойку Сорокин. — А можно вы сюда выйдете? — Да я, вообще-то, чай пью. — Так здесь и допьете. Из подсобки вышла дама чуть помоложе,лет тридцати пяти — сорока, худая шатенка с «бабеттой» на голове и подведенными стрелками у глаз. В руке она держала чайную чашку синего новгородского фарфора или фаянса — Василий в таких тонкостях не разбирался. — Реготова Валентина, мастер-портной. — Представившись, женщина отхлебнула из чашки. — Его Женей зовут, любовника-то. Я так поняла, женат, но Катьку жалует. Так она ж, зараза такая, любого мужика охмурит… Верно, Михайловна? — Так я и говорю: курва! Ой… извините, товарищ милиционер. — Ничего, ничего, — улыбнулся Василий. — Значит, говорите, Женя… Евгений… А фамилию не помните? — Нет, фамилию она не называла! — Валентина хмыкнула. — У нее еще один любовник был — Володя. Так она его называла Боб! — Вот же курвища! — снова влезла в разговор Михайловна. — Ой… — И тоже — женатый! Раз как-то прятались у него в гараже. Сама хвасталась! Забавно, говорит, так. Участковый сдвинул на затылок фуражку: — Та-ак, а Евгений, значит, тоже женат? По обручальному кольцу определили? — Нет. — Поставив чашку, Реготова мотнула головой. — Я его близко не видела. Он вообще сюда не заходил. Просто поставит машину невдалеке и побибикает. Катька услышит — и выскочит! Меня иногда просила подменить. |