Онлайн книга «След у черной воды»
|
— Паспорт! — щелкая стареньким «ФЭДом», предположил Теркин. То ли с похмелья был, то ли издевался… Скорее первое. Матвей Африканыч, несмотря на субтильный внешний вид и староверское происхождение, употребить очень даже мог… и не отказывался. Но дело свое туго знал, а потому — прощали. — Паспорт… — Повторив, следователь задумчиво хмыкнул. Вообще-то он сейчас не столько с Теркиным разговаривал, сколько с самим собой. Приводил, так сказать, мысли в порядок. Ну а с кем еще было говорить? Ревякин с опером Мезенцевым усвистали в деревню, где уже давно ошивался и участковый. Скоро с докладом должны были собраться в клубе. — Мы, Матвей Африканыч, не в какой-нибудь тебе Америке живем, — почесав затылок, наставительно бросил Алтуфьев. — А советский человек паспорт при себе таскать не обязан! Как и справку о судимости. А что тогда? — Пропуск, может быть, права… То, что постоянно нужно. — Вот! — Владимир Андреевич поднял вверх указательный палец. — Вот именно. Ну, допустим, документов нет. Ну, бумажник — понятно… А ключи? — Может, выронил где. Или дома оставил, — пожал плечами криминалист, убирая фотоаппарат в чемоданчик. — У тех, к кому в гости приехал. Дорожкин уж, поди, установил, к кому. — Теперь бы еще самого Дорожкина дождаться. — Следователь зябко поежился и зевнул. — Вот интересно: с кем можно разговариватьв четыре часа утра? С рыбаками разве что… На первой зорьке. — Нет, рыбаки сейчас ни с кем говорить не будут. — Закуривая, Африканыч негромко хохотнул. — Они рыбу ловят. А вообще в такое время народу в деревне полно! Тем более в выходной-то день да после танцев. Молодежь! Парни, девчонки, гитара! — Гитара — это да. — Алтуфьев вытащил любимый «Памир», размял сигарету, хлопнул себя по карманам. Криминалист чиркнул спичкой. — Ну, раз уж в карманах ни черта нет… Что по одежке скажем? — Городской, видно сразу! И это… стиляга, пижон. Эвон, патлы-то… — Патлы — да. Джон Леннон обзавидуется. И одет модно, — выпустив дым, продолжил рассуждения Алтуфьев. — Я так думаю, не из простых работяг. Скорей итээровец, снабженец… Ладно, что гадать? Где у нас наряд? Пусть грузит тело. Ну а я в клуб. В светоч культуры! Эх, где мои семнадцать лет? В клубе уже дожидался Ревякин в компании красивой девицы. Как пояснил Игнат, заведующей местным клубом. — Дюкина Анна… Анна Ивановна, — немножко робея, представилась девушка. — Очень приятно! — входя в зал, улыбнулся следователь. — Где тут нам лучше… А, понял… Ну что ж, Анна Ивановна, рассказывайте! Погибшего-то вы, я так полагаю, видели. — Дак… что и рассказывать-то? — А все, что помните. Даже, может, и мелочь какую припомните… Он, кстати, у кого гостил? — У Воронцовых. Племянник ихний. На краю деревни дом. Владимир Андреевич вдумчиво и не перебивая допросил и Анну Ивановну, и ее мужа Степу, и две парочки, приведенные Мезенцевым, и двух девочек — те заглянули в клуб сами. В пять утра. Любопытные, однако! В их бы возрасте в такое время седьмые сны видеть, а не по деревне шастать! Кое-что Алтуфьев все же уточнял: — А что значит «выкобенивался»? Как-как танцевал? Ах, можете показать! Ну, давайте… Ага, понятно… Что, думаете, могли и отоварить? Вполне? Чтоб не выпендривался… Ну что же, спасибо. Распишитесь вот здесь… Чтоб не выпендривался! Ну да, ну да — городской пижон на сельских танцах… |