Онлайн книга «Загадка двух жертв»
|
Ко всем наветам бабки Авдотьи на Лукерью Харитонову следовало относиться с большой долей недоверия – тут была кровная вражда с незапамятных времен. Две деревни – Краснухино и Селово – испокон веков стояли рядом, и кто там чего не поделил, уже и старики не упомнят. То ли кто-то чью-то межу перенес, то ли коровы чужой покос потравили, то ли еще что-то, а только вражда потом – на века! Селовские краснухинских на дух не переносили и всегда на танцах дрались, да и вообще – враждовали. При Хрущеве еще, когда укрупняли колхозы-совхозы, многие из дальних деревень переехали в Озерск, тогда еще райцентр. Жить стали на новом месте по-новому, однако старая вражда никуда не делась. Харитоновы как раз были из Краснухина, а вот бабка Авдотья и Лутонины – из Селова. Так что слепо доверять Авдотье Кирилловне не стоило – Дорожкин в городке работал долго и много чего знал. Хмыкнув, участковый оставил старушке повестку для внука, Славкова Игоря, да предупредил, чтоб тот завтра же явился в отделение. – Ой, милай… – заохала бабуля. – Завтра-то ему на дальние покосы да-ак! – Ничего, час-другой как-нибудь и без него обойдутся! Соседка ваша, Барани… – Тут Дорожкин вспомнил еще одну свидетельницу. – Баранова Нина Петровна, не знаете, дома ли? – Нинка-то? На работе да-ак… – Ладно. Придет, скажи, чтоб вечерком зашла. Простившись с бабулей, старший лейтенант вновь оседлал мотоцикл и погнал к больнице, точнее сказать – к целому больничному городку, включавшему в себя поликлинику со стоматологическим кабинетом, два здания терапии – детской и взрослой, хирургию (там же, на втором этаже), инфекционное отделение и роддом. И это еще не считая гаража, собственной кочегарки с огромной угольной кучей неподалеку и водокачки, построенной из красного кирпича. С недавних пор рулила всем этим хозяйством Валентина Кирилловна, участковый врач-педиатр и супруга Игната Ревякина. Тоже – с недавних пор. Больничный городок – гордость Озерска! – располагался наособицу, на окраине, меж двумя озерами – Большим и Средним. Из центра города к больнице можно было пройти пешком напрямик – через покосы и болотину, либо на транспорте – по недавно заасфальтированной Больничной улице. Мать Лутони, Тамара Тимофеевна, трудилась санитаркой в детском отделении, и найти ее не составило труда. Ввиду летнего времени года особого наплыва пациентов, в отличие от той же инфекционки, в отделении не наблюдалось, и весь, так сказать, личный состав – дежурная медсестра, повариха и санитарка – несли вахту на лавочке, перед заросшей цветами клумбой. Телефонный аппарат светло-зеленого цвета был выставлен в распахнутом окне, на подоконнике. Заглушив мотор мотоцикла, Дорожкин предложил: – Тамара, отойдем на секунду… Строго предупредив Лутонину насчет сына, участковый снял фуражку. – Поняла, Тимофеевна? – Да поняла, чего уж… Но ты, Игорь Яковлевич, Харитониху, мармалыгу поганую, тоже предупреди! Старший лейтенант ухмыльнулся: – А как же! Прямо сейчас и поеду, заодно и девчонок предупрежу… – Вот-вот! – обрадовалась Тамара Тимофеевна. – Уж этих-то змеищ… С таких-то пор юбки задирать, а! Где это видано-то? От горшка два вершка, а туды ж. От, гадюки мармалыжные… Юных «мармалыжных гадюк», подружек Аньку и Маринку, участковый уполномоченный обнаружил у Дома пионеров, где те, в числе прочих ребят, отрабатывали практику – под присмотром старшей пионервожатой Таи пропалывали недавно разбитые клумбы. |