Онлайн книга «Тайна старой усадьбы»
|
– Вот мы и интересуемся… спрашиваем. – Хорошо… Отвечу. – Девушка покивала и попросила воды. – Мы с Колей утром пошли в Пильтено, там Сярг-озеро, а я Лиина Сярг. Ну, фамилия… – Да, я понял… – Ну вот. Так это – я на озеро, а Коля остался в деревне. В старом клубе. Там библиотека… заброшено давно все. Я покупалась, потом так это слышу – кричит кто-то. И голос такой это… не взрослый… – Тонкий? – Да. Тонкий. Я сразу подумала – Коля кричит. Побежала. Даже одеться не успела. Смотрю – он в болоте. Тонет. Кричу: греби под себя. Я же турист, ориентирование бегаю. Я знаю, в болоте надо сразу падать на грудь и так это все по себя грести. Кричу Коле… Потом палку выломала… он и вылез. Весь дрожит. Потом Анатолий пришел. Он любит утром гулять, с камерой, да. Ну, попросил, да… Как это? Не выносить мусор из дома? – Сор из избы, – поправил Владимир Андреевич. – А Коля рассказал, что его парень какой-то толкнул. Гнался за ним в лесу. Отобрал камеру и толкнул. В болото. Прощаясь с Лииной, Алтуфьев заметил через окно двух местных девчонок – Мезенцеву Катерину и Женьку Колесникову. Девушки стояли у крыльца и о чем-то мило беседовали с эстонским студентом Тынисом. Что же, выходит, он позвонил уже? Или просто на девчонок отвлекся? И опять ничего нового. Почти ничего. О происшествии с Колей подружки толком не знали, разве что незнакомого парня вспомнили – чуть более подробно. Скорее молодой, чем старый. Высокий, длинный даже. В кирзовых сапогах и серой, надвинутой на глаза кепке. В темной одежде – роба или куртка какая-то. – Да он далеко стоял, не разглядели. Как увидели, он бежать. Не побежим же мы по лесу за ним… без купальников. Оставалась одна надежда – на Колю. – Спасибо, девушки! – Да… – Женя Колесникова вдруг задержалась в дверях. – Вы про Анатолия Ивановича спрашивали? Ну да, фантики он заметил, про конфеты спросил. А недавно мы его с профессором видели. – С профессором? – Ну, из Тарту который, на четыреста седьмом «Москвиче». – Именно четыреста седьмой? – усмехнулся следователь. – А может, четыреста третий? – У четыреста третьего задние фонари немного другие. – Девушка пояснила со знанием дела. – И над спидометром – козырек. Что вы так смотрите? Забыли – у меня же папа шофер! То есть завгаражом давно уж. Владимир Андреевич шутливо поднял руки: – А профессор? – На крыльце они стояли, на Школьной. В том доме как раз Анатолий Иванович живет. Мы их по «Москвичу» приметили. – Так, и что они делали? – Да ничего. Просто стояли, разговаривали. Хотя… – Припоминая, Женя покусала губу. – Мне показалось, будто профессор как-то себя держал… ну, по-хозяйски, что ли. Как будто он начальник какой… Или нет – барин! Будто бы что-то приказывал, а Анатолий Иванович его почтительно слушал. – Я бы сказала – внимал! – Мезенцева так никуда и не ушла – стояла рядом, в коридоре, слушала. – Мне даже почему-то противно стало. Колю Ващенкова привез на газике Ревякин. Не одного – с мамой, да еще предварительно со всеми переговорил, да так, что следователю и делать-то ничего не оставалось – слушай да впечатывай в протокол, тем более что Колина мама Валентина, доктор, была всей душой на стороне следственных органов. Именно она сейчас наблюдала за оставшейся в живых жертвой страшного преступления. – Ну, как… – Войдя, докторша все же сочла нужным пояснить ситуацию. – Все, что надо, я сделала. Капельницу поставила – пациентка сейчас спит. Организм молодой, крепкий – восстановится. Везти в Тянск смысла нет. Думаю, через пару дней можно будет поговорить… вряд ли раньше. |