Онлайн книга «Тайна старой усадьбы»
|
– А профессор? – А профессор с бумагами каким-то задержался. У него же своя машина, шофер. – Так, получается, ближе к утру уехали? – уточнил Алтуфьев. – Ну да, ближе к утру. Часа, наверное, четыре было, может, полпятого – светало уже. – Припомнив, конюх неожиданно улыбнулся. – Я ведь их и провожал. Профессор еще со мной попрощался – за руку. До свидания, говорит, Федор, спасибо за работу. Вот ведь поди ж ты – профессор, а простого человека жалует. На остановке вон кого-то подобрал… – На остановке? На какой? – на это раз вопрос задал опер. Пожав плечами, Шалькин показал рукой: – Да эвон, в конце улицы… За Домом пионеров уже. – Так, если они в Ленинград и дальше, к себе в Эстонию, как-то не с руки получается… – негромко протянул Игнат. – Выходит, профессор специально к остановке подъехал кого-то взять? – А выходит, так. – Конюх согласно кивнул и попросил угостить папироской. – У меня «Памир», – вытащив портсигар, честно предупредил Владимир Андреевич. Федор махнул рукой: – А ниче! «Памир» дак «Памир» – у меня все одно папиросы кончились, а магазин далеко. Простившись со сторожем, приятели спустились с пригорка и направились в сторону улицы Советской. Там, у поворота, в одном из двухэтажных деревянных домов квартировал кружковод Анатолий Иванович Резников. – А мы к Резникову, что ли, идем? – догадался инспектор. – Так его же нет. И спросить не у кого – соседи-то, наверное, на работе. – А нам, Игнат, соседи-то пока что и не нужны. С хитрым прищуром Алтуфьев огляделся вокруг и, решительно толкнув дверь, направился на второй этаж. Еще и громко этак спросил: – Эй! Есть кто дома? Похоже, что нет никого, Игнат… – Понизив голос до шепота, следователь обернулся. – Замочек сможешь открыть? – Этот-то? Да на раз! – Хмыкнув, Ревякин вытащил из папки обычную канцелярскую скрепку. Повозился секунд десять с замком… – Прошу! Я так понимаю, мы нынче без санкции. – Так это и не обыск! Просто вот… поглядим. Квартира Резникова не то чтобы носила следы поспешного бегства, но было все-таки видно, что человек собрался куда-то далеко, и не на один день. Распахнутые дверцы шкафа, отсутствие предметов одежды и документов. – Гляди-ка, и с керогаза керосин слил, – вышел из кухни Ревякин. – Ну, точно на рыбалку рванул. – А вот и не на рыбалку! – Следователь кивнул на спиннинг, одиноко притулившийся в уголке у двери. – Это он просто так всем сказал. А для правдоподобности еще и спиннинг у начальника своего, Говорова, попросил. Ладно, потом отдадим… – Хитрый, – протянул опер. Владимир Андреевич согласно кивнул: – Все они тут хитрые. И профессор этот… Интересно, зачем он к остановке подъезжал? Зачем вообще было в ту сторону ехать? Чтобы потом возвращаться? – Есть у меня там один человечек, – что-то вспомнив, вдруг протянул Игнат. – Одна бабушка-старушка, еще при Александре Третьем родилась… У нее цейсовский бинокль, немереное любопытство, бессонница и куча свободного времени. – А! – Спускаясь по лестнице, Алтуфьев радостно потер руки. – Так я ее знаю. Ну, заочно… как-то по делу проходила свидетелем. Как раз с биноклем, ага… Думаешь, кого-то могла разглядеть? – А что гадать? Зайдем! Чем черт не шутит? – …когда Бог спит, – хмыкнув, продолжил поговорку следователь. Старушка с биноклем – гражданка Каштанкина, одна тысяча восемьсот восемьдесят девятого года рождения, уроженка города Ревель, Эстляндской губернии, беспартийная, вдова – оказалась дома и незваным гостям обрадовалась! |