Онлайн книга «Тайна старой усадьбы»
|
– Ух ты! Как много у тебя всего, – перебирая конвертики, восхитилась Катя. – Эдит Пиаф… «Прекрасная история любви»… На французском языке – ну, это и так понятно, раз уж Пиаф. Чего подписывать-то? Для совсем уж темных? Та-ак… Марлен Дитрих… Музыкальный калейдоскоп… Поет Колетт Ренар… А это кто еще? Тоже французская? – Ну, такое себе, – честно призналась Женька. – «Опавшие листья» Ив Монтан лучше поет. – Так Магомаев-то где? – Да вот же – «Лучший город земли»! – Ставь, ставь скорее! Да, а с Анатолием у нас… я даже сама не знаю как… – Усевшись на софу, Катя вытянула ноги. – Уж хотелось бы, чтобы по-серьезному… Да он серьезно, по-моему, вообще ни с кем. И напрасно Кротова, змеюга, надеется! Между прочим, он меня сегодня пригласит на вальс. Ну, или на какой другой танец… Вот точно пригласит, веришь? – Ну-у… не знаю… – А я знаю! Пригласит. И ты увидишь, какое лицо будет у этой дуры Кротовой! – Ты это… С Кротовой бы поосторожнее. Всякое про нее говорят. Предупредив подругу, Женька аккуратно опустила иглу на бороздки пластинки… Послышался слабый треск… – «По переулкам бродит лето…» – бодро запел Магомаев. Откинувшись на софе, Катерина закрыла глаза от удовольствия. Нынче она не заплела косу, а заколола волосы перламутровой заколкой. После окончания песни вопросительно взглянула на подружку: – Ты что молчишь? Идет мне прическа-то или… не совсем? – Очень идет! – моментально заценила Женька. – Ты прям как артистка! – Вечером еще начес сделаю и стрелки. – Вскочив, Мезенцева посмотрелась в зеркало. – Тебе тоже стрелки подведу. И губы накрасим, у меня помада есть, последний писк – перламутровая! – Ой, Катька… – засомневалась Женя. – Помада, говоришь, стрелки… А как же мы по улице-то пойдем? Светло ведь еще будет, да и людей полно. Обязательно родителям доложат! – А мы по Южной, лесочком… А губы можно и за клубом накрасить… А потом – стереть. – Вот-вот, стереть не забыть бы. – Эй, подруга, – покривлявшись перед зеркалом, обернулась Катерина. – Тебя вообще родители-то отпустят? – Отпускали же. – Женька немного обиделась за родителей. – Тем более экзамены-то я хорошо сдаю. Даже математику – на четыре! – Ну да, ну да, ты же у нас умная. Снова блузку наденешь? С белой юбкой и гольфами? – А что еще-то? Ты ведь тоже в синем платье пойдешь? – Ну да… Эх, жаль, что ты такая тощая! А то бы поменялись. – Ага… Небогато еще жили, откровенно говоря, бедно, особенно здесь, в провинции. Это и еды касалось, и всякого рода вещей, и одежды. Из чего-то праздничного, так сказать, на выход, обычно имелось что-то одно, много – пара. Красивое платье либо блузка и пиджак. Лучше, конечно, блузка – ее можно было с разными юбками носить, у кого они имелись. О брюках же провинциальные барышни пока что даже и не помышляли. Впрочем, время летело быстро… Еще года три назад странно было бы с распушенными волосами появиться, обязательно – заколка, а лучше – благонадежнее! – заплести жиденькие такие косички с коричневатыми лентами. Раньше – только так, а вот нынче… Нынче и с распущенными волосами можно стало. Правда, бабуси вслед плевались по-прежнему, могли и нехорошим словом обозвать – запросто! Близкие подруги обычно одежкой менялись и не видели в том ничего зазорного. Юбку и блузку – на платье, платье – на приталенный, с накладными карманами пиджачок, по-иностранному – блейзер. |