Онлайн книга «Тайна старой усадьбы»
|
Вот тут инспектора озарило! Судя по всему, это и был тот самый пресловутый велосипед, на который жаловался Дорожкин. Что ж, на ловца и зверь… – В землянку, говоришь, поволок? А где у него землянка? – Да рядом тут. За третьей ямой. «Ямами» в Озерске традиционно называли выносные погреба, устроенные жителями близлежащих бараков для хранения картофеля и прочих овощей, а также солений. Каждый погреб имел надстроенную сверху будочку с дверью и навесным замком от воров. Бывало, вскрывали и ямы… Что же касается землянок, то они имелись у каждой уважающей себя ребячьей компании, конечно, состоящей отнюдь не из круглых отличников. Там играли в войну, в казаки-разбойники и в карты, а в старшем возрасте – пили дешевое вино, так называемые «чернила». Обычно каждая компания хранила место своей землянки – чаще всего это был оставшийся еще с войны окоп или капонир – в тайне. Разорить чужую землянку считалось делом чести, доблести и геройства. – Значит, за третьей ямой… – протянул инспектор. И тут же спросил про Дылду. Пацан лишь хмыкнул: – Митька-то Евсюков? Конечно, знаю! У Таньки Щекалихи он, где же еще? А тут с месяц уже не живет, как с дядей Колей поссорился. Глаз не кажет. Ах, вон оно что! Кивнув мальчишке, Игнат усмехнулся и запустил двигатель… Татьяну Максимовну Щекалову, Таньку Щекалиху, разбитную особу двадцати с чем-то лет, Ревякин хорошо знал. Получив в наследство от недавно умершей бабки небольшую покосившуюся избу на окраинной улице Нагорной, сразу за старой церковью, Танька подолгу нигде не работала и вела, так сказать, антиобщественный образ жизни, привечая всякую местную шваль типа Ваньки Кущака с дружками или вот Дылды. Дорожкин давно уже собирался упечь ее за тунеядство, да все как-то не доходили руки. Тем более после недавно полученного условного срока Щекалиха присмирела и вела себя тише воды ниже травы. По крайней мере, соседи на нее не жаловались. У Щекалихи Дылды тоже не оказалось. Зато оказался Ванька Кущак, которого опер тут же начал «плющить» за краденых кур. Просто вспомнил недавно списанный Дорожкиным материал и справку с метеостанции… Интересно, подписал отказные и. о. прокурора Алтуфьев? Да должен был. Если что не так, позвонил бы, чай, не чужой отделению человек – чваниться да пальцы гнуть не будет. – Ты зачем кур сожрал, гад? – завидев сидевшего на крыльце Ваньку, грозно вопросил Ревякин. Забулдыга тут же и раскололся: – Так мы это… на закусь… – На закусь! – желчно передразнил инспектор. – Все! Теперь давай в тюрьму собирайся. – Да зачем же его в тюрьму-то?! – испугалась выскочившая из избы Танька. Если бы не испитое лицо, не сальные спутанные волосы да не бланш под левым глазом, была бы вполне симпатичная молодая девка, эдакая плотненькая блондинка, навроде библиотекарши Тимофеевой. Эх, дура баба! Что ж ты с собой сделала-то? Все водка, жизнь беспутная да забулдыги-дружки. А одета-то как – кацавейка грязная, рваные рейтузы… Тьфу! – За все его в тюрьму! – нахмурился Ревякин. – Будет знать, как чужих кур жрать. Хотя… Забулдыги переглянулись и с надеждой посмотрели на опера. – Ладно, пока, может, и без тюрьмы обойдемся… – Хитрый инспектор как бы подумал и «подобрел». – Завтра явишься в отделение к Дорожкину. Напишешь, как там все было. И если претензий у хозяйки кур не будет… |