Онлайн книга «Тайна старой усадьбы»
|
– Всех, Костя, всех. – Работа у вас такая… Закончив допрос, Владимир Андреевич лично водворил задержанного обратно в камеру и задумался. Понятно было, что Хренкова кто-то подставил… Но подставил грубо, как-то не по-настоящему, что ли… Ну, подумаешь – бусы? Нет, конечно, и лишнее лыко – в строку… Однако мог бы что-то и похитрее придумать. Или просто не было времени придумывать? Все как бы само собой сложилось. Бусы с убитой сорвал, а тут вдруг – автобус, Хренков… Подбросить – много ума не надо. Хренков ведь не все время в кабине сидит, мог и выйти. Ту же воду в радиатор залить или еще что. Подбросили… Но почему так грубо-то? Что, преступник следователя и милицию совсем за идиотов держит? Или сам дурак? Очень может быть, кстати. Преступник – обычный человек и совсем не обязательно умный. Тем более убийство-то это случайное, глупое. Да и вообще, по-настоящему умных людей мало, и среди преступников в том числе. Даже шпионы – люди, специально подготовленные и внедренные, – и те ошибки делают, бывает, что тоже глупые. А уж обычный-то обыватель – тем более! – Так… Положив перед глазами список Котькиных недоброжелателей, Владимир Андреевич подумал, прикинул и решил начать с Коськова. Тот ведь еще и к Тамаре клеился… и был, грубо говоря, послан. А парень амбициозный, комсорг. Вполне мог и затаить злобу. – Веня Коськов? – переспросил Дорожкин, заглянув в кабинет по каким-то своим делам. – На четыре класса старше учился… или на пять, уж не помню. Помню, что зануда и такой… весь из себя правильный. Все на собраниях выступал, двоечников да нарушителей дисциплины пропесочивал. Насчет любви его к Тамаре не знаю, свечку не держал. Кажется, Игнат что-то знает… Игнат тоже конкретно сказать ничего не мог, разве что сослался на заведующую библиотекой Елену Тимофееву, ту самую, что всерьез считала Коськова завидной партией, правда, не на сейчас, а, так сказать, на вырост. Ну, что… Была права, наверное. Карьеру Вениамин строил усердно. Отправив Ревякина «добывать оперативную информацию», Алтуфьев до вечера успел поговорить и с Тимофеевой, и с работниками молокозавода, где Вениамин Коськов изволил трудиться учетчиком. Портрет вырисовывался не очень-то симпатичный. Однако Коськов – типичный карьерист, холодный, расчетливый, ради карьеры отца родного продаст. Карьерист, но не убийца. Отвергнувшей его девушке он, кстати, исподтишка пакостил – задерживал комсомольскую характеристику, да и вообще, уговаривал заведующую библиотекой вставить туда пункт о «тряпичничестве» Марусевич – о «нездоровом увлечении» девушки всякими модными тряпками и прочим вещизмом. Пакостил – да. Но убить? Вряд ли. И не только потому, что кишка тонка. Слишком уж расчетлив был комсорг и эмоции свои благоразумно держал в кулаке, выпуская лишь на собраниях, да и то в рамках дозволенного. Что же касается отношений Коськова с Костей Хренковым, тут все сходилось – оба друг друга недолюбливали, хотя открыто и не сталкивались. Да и где им было столкнуться-то, коли жизненные пути механика с машинного двора и учетчика молокозавода практически не пересекались? На танцы Коськов не ходил, в питейные заведения тоже не заглядывал, никаких технических средств передвижения не имел, да и вообще, жил на иждивении у матушки в собственном доме на улице Северной, неподалеку от почты. |