Онлайн книга «Фальшивая жизнь»
|
Подружки испуганно обернулись – на тропе стоял незнакомый парень с велосипедом и удочкой. Длинный, тощий, сутулый. Лицо такое… вытянутое, неприятное. Сапоги, длинный старый плащ. На голове – серая кепка. – Не стыдно вам в таком виде? Фоткаются они, вишь… Совсем распустились! Ни стыда, ни совести! Ах вы… Грязно выругавшись, незнакомец бросил велосипед и, схватив в руки удочку, бросился на девчонок. Замахнулся… Ага, стали они его дожидаться – как же! Стремглав бросились прочь – в заросли, в камыши… – Ну и придурок! – обернувшись, в сердцах бросила Маринка. – Лечиться надо! Слава богу, «придурок» за подружками не погнался. Весь запал его почему-то пропал, едва начавшись. Как только девушки убежали, парень тут же угомонился. Опустив удочку, махнул рукой и повернул обратно. Подняв велосипед, уселся в седло и скрылся за кустами. Вера покачала головой: – Н-да… Интересно, все местные рыбаки такие идиоты? Немного выждав в камышах, девчонки выбрались на тропу и, осмотревшись, быстро зашагали в лагерь. По пути договорились молчать о случившемся – на озеро-то им было заказано. Светка Кротова управилась с кухней сразу после обеда. Все надраила, вычистила, погоняла дежурных: – Костенька, у миски-то еще и другая сторона есть! Да-да. Ее тоже мыть надо! Так… а лагуны? Это что за безобразие? А ну-ка – на ручей, и с песочком! Чтоб сверкало, как… солнышко! Оставшийся с обеда суп юная повариха перелила в маленькую кастрюльку, аккуратно закрыв крышкой, макароны положила на большую сковородку – всегда можно быстро пожарить, похрустеть. Все это потому, что студенты и увязавшийся с ними Коля Ващенков нынче отправились в какую-то дальнюю деревню и должны были вернуться лишь к вечеру. Ну, взяли они с собой бутерброды – так разве же это еда? Придут – и обед съедят, да и от ужина наверняка не откажутся. Вернувшиеся еще до обеда подружки Маринка Стрекоза и Тимофеева Вера, управившись с уборкой, раскрутили Женьку на пластинки и теперь слушали музыку, улегшись загорать на казенном одеяле невдалеке от навеса. Лежали, болтали, да вполголоса подпевали Ирме Сохадзе: – Оранжевое небо, оранжевое море… оранжевый верблюд… Женька нынче не загорала, хотя купальник надела. Сидела в тени, под навесом – боялась сгореть. Со вчерашнего дня и так плечи саднило! – Владимир Ильич Ленин в своей книге «Империализм как высшая стадия капитализма»… ярко бичевал… последовательно критиковал… обличая язвы капиталистического общества… общества чистогана и наживы… – вслух повторяла будущая студентка. – Чистогана и наживы! – Оранжевую песню оранжево поют! – В работе «Критика готской программы» было ярко показано… ярко показано… О! Далида, что ли? Ага… С той большой пластинки – «Музыкальный калейдоскоп». Как здорово ее тогда в Риге купили… Или нет, не в Риге – в Ленинграде, в «Гостином дворе»… Да, в «Гостином! Ладно… Светка Кротова, закончив свои поварские дела, тоже уселась под навес и задумалась. О чем – бог весть! О женихах, наверное. О чем ей еще и думать-то? Тэ-экс… Четырнадцатый съезд ВКП (б) – курс на индустриализацию… – Колесникова! – негромко позвала Светка. Ага, куда там! – Пятнадцатый съезд – курс на коллективизацию сельского хозяйства… – Э-эй! – не отставала Кротова. – Четырнадцатый – индустриализация, пятнадцатый – коллективизация… Четырнадцатый… пятнадцатый… Индустриализация… коллективизация… Двадцать третий съезд… Вместо Президиума ЦК – Политбюро… Вместо первого секретаря – Генеральный… |