Онлайн книга «Фальшивая жизнь»
|
– Пока вон по этой дорожке. Прямо. Следователя из Тянска встретили в лагере без особых эмоций. Может быть, потому что тот явился с Ревякиным, а скорее, просто выгорели уже все. Ну, приехал следователь – так понятно! Уж, конечно, закрыть станцию раньше времени никто не разрешил – деньги-то выделены! Да и опасности для юннатов пока что никакой не усмотрели. По всему, Настя погибла еще до появления ребят, что же касается аспиранта – так он же сам… Несчастный случай, чего зря огород городить? А вот отвлечь детей от нехороших событий – это надо! Это теперь – первое дело начальника станции Анны Сергеевны Розовой. Вот она и старалась. Да и сам директор, товарищ Говоров приехал, посоветовал организовать для юннатов поход дня на два-на три куда-нибудь подальше. Эту идею ему подсказали в гороно, и так подсказали, что нужно было немедленно исполнять! Хорошо, Алтуфьев успел вовремя приехать, задержись еще на день – и не было бы кого допрашивать? Коллеги сразу же поделили работу: Ревякин опрашивал тех, кто еще не давал показаний, так сказать, коврово, вдруг что всплывет? А сам Владимир Андреевич, устроившись на террасе, вызывал к себе выборочно, причем с ребятами сначала разговаривал с глазу на глаз, а уж потом записывал все в протокол, официально, в присутствии педагога – старшей пионервожатой Таи. Той все это дело нравилось – Алтуфьев был мужчина интересный. Тем более в таких модных штанах! О конфликте погибшего аспиранта с местными следователь уже наслышался на пароме, теперь то же самое подтвердил и Гольцов: – Все верно, гражданин начальник. Был конфликт. И у парома – с Ломом, и потом – с Сиплым. Я же лично гражданина ученого встречал, ко мне зашли… за велосипедом. У меня-то есть, а для товарища ученого я хотел попросить. Ну, чтоб не пехом, чтоб удобней. Пошел к соседям, вернулся – а они уже с Сиплым ругаются. Я бы сразу рассказал – так все ж уехали. – Из-за чего ссора? В чем проявилась? – уточнил Владимир Андреевич. – Да что-то про девок… Сидели-то у меня в комнатухе – у Сиплого не обжито еще. Так у меня там на стенке – картинки для красоты… ну, из журналов… «Работница» там, «Советский экран»… «Кавказская пленница» с обложки… Ну и там, девки в купальниках. Так они из-за них и заспорили, как я понял. Сиплый их «курвами» обозвал, а товарищ ученый вступился, сразу видно – городской. Хорошо, я вовремя пришел. Не-е, до драки дело не дошло, но Сиплый ученого за грудки схватил. Пьяный! Не ученый – Сиплый. Пришлось успокаивать. Потом Алик зашел, ну, паренек соседский, я у него велик спрашивал. Так я ученого с ним и отправил, с Аликом. Ну, от греха. Мало ли, раздерутся еще… Мне оно надо? Ревякин быстренько – пока не ушли – опросил Лиину и эстонцев. Об аспиранте они ничего рассказать не могли, тем более об убитой девушке. Ну, собственно, Игнат ничего такого и не ждал, позвав студентов так, для массовости опроса. На вопрос же о подозрительных людях Лиина вдруг вспомнила странного парня, что привязался к ней на пароме: – Так это длинный, тощий… как шпала, да. Рубаха расстегнута, пьяный. Фу! Шорты ему мои не понравились. Обозвал меня так это… нехорошо. А ему лесник наш Ян Викторович сделал замечание – он и ушел. Мы как раз к леснику, на кордон. Он нам старую деревню обещал показать… |