Онлайн книга «Тайна синих озер»
|
— Нет. Хотя «Домино» — это же песня такая французская! Домино, домино, ла-ла-ла-ла… — Ну уж, — фыркнул Алекс. — Это точно не французское. Честно сказать, я и сам толком никого не знаю. Но послушаю! Тебе надо? — Спасибо! Хотелось бы… — Тьфу! — подошедшие к колодцу тетушки покосились на Алекса и разом плюнули. — Ну и молодежь! — И куда только милиция смотрит? — А эта-то с ним… любезничает! Волосы распущены — тьфу! А ведь комсомолка, наверное? — Что т-ты, Ивановна! Кто таких в комсомол-то возьмет? Тюрьма по ним плачет! Тю! Это не Колесниковых ли дочка, да-ак? Говорили тетушки громко, ничего и никого не стеснялись. А чего им стеснятся-то — они же не стиляги! — Ох, надо участковому сказать, чтоб принял меры. А то ведь и до беды недалеко! Покусав губу, Женька поспешно подняла ведерко: — Ладно, Леш, пойду я. А пластинки… — Да ты слушай пока. Потом уговоримся — встретимся. На том и расстались. Стиляга Алекс Кошкин покатил себе по местному «Бродвею» — улице Советской, провожаемый возмущенными взглядами общественности и не всегда цензурными комментариями. Хорошо еще, камни вслед не кидали! Впрочем, Алекса все это даже заводило как-то! А вот Женька расстроилась. И вовсе не из-за косых взглядов. Просто Макс к колодцу так и не пришел. Оно и понятно — выпускной скоро, да еще медкомиссию надо проходить. Некогда. Жаль… * * * Двадцать второго июня на площади рядом с братской могилой был митинг. Выступали ветераны, люди еще в большинстве своем не старые, уважаемые. Стояли, сверкая наградами и скорбно поджав губы. Школьники пришли нарядные, парни — в белых рубашках, девчонки — в белых передниках. Была и милиция — в парадной форме. По приказу начальника младший лейтенант Дорожкин даже произвел салют, сделав пять выстрелов в воздух из карабина Симонова. Народ аплодировал. Митинг закончился быстро, все понимали — это ведь никакой не праздник, а День памяти, черный, недобрый день. Фронтовики — а воевали почти все, не в армии, так в партизанах — поминали павших товарищей и вообще — погибших, сгинувших в эту жуткую войну. Никакого пафоса не было и в помине — фронтовики не поняли бы, могли и в морду заехать. Да и почти все районное начальство тоже повоевало — и первый секретарь, и второй, и председатель колхоза… Поминали кто где. Начальство — в сельсовете, а люди попроще — в рюмочной, в чайной или просто на природе. Милиции было указано в такой день пьяных не хватать. Да и пили-то по уму, не от радости — скорбно. Даже в милиции — и то выпили. В кабинете начальника, в конце рабочего дня. Из воевавших были техник-криминалист Теркин — пехота, старшина Дьячков из дежурки — артиллерист, ну и сам начальник отделения Иван Дормидонтович — полковая разведка. Вот они-то потом втроем и остались. После всех. — Володь, погоди-ка… — прощаясь, начальник задержал Алтуфьева на пороге. — Ты трофейными мотоциклами интересовался… Так один товарищ, Ревунков Митрий, раньше в МТС работал, ныне пенсионер. Да знаешь ты его — одноногий такой, с железным протезом. Инвалидка у него еще. Так вот, ездил он как-то в Новинку, к родственникам, и видел на лесной дорожке фашиста! Натуральный, говорит, такой фашист, на мотоцикле, в дождевике и каске, очки-консервы… Помятая коляска или нет — не приметил, от страха съехал в кювет, потом трактором вытаскивали. Это примерно в то время, когда грузовик обстреляли… Вот я теперь и думаю, может, и вправду — фашист? Схоронился в лесах, в бункере, и выезжает на промысел. Да шучу я, шучу, что ты так сморишь? Трофейных плащей да касок — что грязи. О мотоциклах я уж молчу. Кстати, все проверили? |