Книга Тайна синих озер, страница 22 – Андрей Посняков

Вот тут все засмеялись. Так вот, под смех, домой в Озерск и приехали. Только вот дома-то оказалось вовсе не до смеха!

Утром в старой школе, в кабинете истории, уборщица тетя Валя обнаружила два распластавшихся на полу под партами тела — мужское и женское… И тут же прибавила к ним собственное.

Придя в себя, тут же побежала в милицию.

Одно из тел — школьный конюх Шалькин, пьяный в дым, он был увезен в милицию для протрезвления.

Второе тело под диктовку начальника скорбно описывал участковый Дорожкин:

— Труп девушки расположен ногами к окнам, головой к двери. На затылке — след удара и кровоподтек, блузка на груди расстегнута. На расстоянии полуметра от трупа, на полу, валяется статуэтка…

— Хм… Это Чехов, кажется?

— Сам ты Чехов, — резко обернулся начальник. — Дон Кихот это!

Внимательно осматривавший окна оперативник Игнат Ревякин покачал головой:

— Не, Иван Дормидонтыч. Не Дон Кихот это. Скорее Сервантес.

— Дак что писать-то? — занервничал участковый.

— Пиши — статуэтка из твердого вещества грязно-белого цвета, — майор покусал губу и прикрикнул: — Да не трогай ты! Вон подтеки — явно кровь. И пальчики могут быть… Да где этот чертов Теркин?

— Так послали уже, — развел руками Игнат.

И сам тут же попал под начальственный окрик:

— А ты что тут ошиваешься? Иди опрашивай. Устанавливай — чей труп.

— Да тут и устанавливать нечего, — Ревякин нахмурился и присел рядом с убитой на корточки. — Лида это. Лидия Кирпонос, отчества не помню. Хорошая девушка… была. Учительница, практикантка. Французский преподавала.

— А-а, — Верховцев присел рядом с опером. — То-то я смотрю — знакомая. Учительница, значит…

— Практикантка. Ого! И юбка расстегнута, и трусики…

— Ла-адно, — начальник брезгливо поморщился и заходил по классу. — Интересно, что она тут, в старой школе, делала?

— Так тут школьный музей, кажется, — Ревякин почесал затылок. — Может, материалы разбирала?

— Кажется ему! Вот и узнай. Да появится, наконец, криминалист или как?

Техник-криминалист Теркин явился минуты через две. Доставили его на милицейском «козлике». Не одного — вместе с местным патологоанатомом, судебно-медицинским экспертом, вальяжным сухоньким старичком Андреем Варфоломеичем, бывшим акушером.

Махнув рукой, Теркин тут же раскрыл свой чемоданчик, сделал пару снимков казенным ФЭДом и принялся орудовать кисточкой и порошком для выявления отпечатков пальцев.

Судмедэксперт, вежливо поздоровавшись, склонился над трупом.

— Ну что там, Варфоломеич? — нетерпеливо поинтересовался начальник.

— Череп проломлен. Похоже, это и есть причина смерти.

— Да, мы так и думали. А когда?

— Судя по состоянию тканей, скорее всего, вчера вечером… или даже днем. Вань, юбочку подержи-ка, я мазок возьму. На половой контакт проверим.

Майор насупился и поманил участкового:

— Дорожкин! Подержи юбку. Красивая девчонка! Эх! И какой же гниде понадобилось? Неужто Шалькин? Набухался, пристал… А она не захотела. Вот он ее и по голове. В пьяном-то угаре — запросто. Ну, Шалькин, допился, гад!

— А что ты, Иван Дормидонтыч, на меня-то смотришь? — обиженно протянул техник-криминалист. — Между прочим, на статуэтке отпечатки имеются. Вполне пригодные для идентификации.

— А вот это очень даже хорошо! — потерев руки, Верховцев уселся на парту и усмехнулся: — Спорим, знаю, кого из прокуратуры пришлют? Этого вчерашнего пижона, Алтуфьева.