Онлайн книга «Тайна синих озер»
|
— Один? Целую четверть? — Дак там на донышке было… — «На донышке-е» — передразнил следователь. — А кто ее принес, четверть-то твою? — Так это… я и принес. Привез. Вот на Пегасе и привез, в телеге, да… Положил в телегу, на солому, и привез. А чего добру пропадать? Невысокий, коренастенький, крепкий, с круглым добродушным лицом, обрамленным рыжеватой бородкой, Федор Иванович Шалькин производил самое благоприятное впечатление. И это — несмотря на стойкий запах ядреного перегара! Одет хоть и бедновато, но чистенько — застиранная гимнастерка, такие же брюки-галифе, сапоги, однако же, дорогие — яловые. В руках подозреваемый мял серую кепочку, все остальные вещи перед посадкой в камеру были у него изъяты. Ремень, трофейные швейцарские часы с треснутым стеклышком, перочинный ножик. Интересно, пьяница-то пьяница, а часы не пропил. Часы хорошие, дорогие, а треснутое стекло заменить недолго. Если был бы уж совсем алкаш конченый — пропил бы их давно. Значит, не конченый, не совсем алкаш. Так, бывает, сорвался человек… А причина? — Самогонку ты где взял? Только не ври, что сам нагнал. Обыск в скромном жилище конюха уже был проведен — ничего, стоящего внимания, обнаружено не было. Супруга Шалькина умерла сразу после войны, детей у них не было, вот и проживал конюх в полном одиночестве в небольшом — два окна по фасаду — домике, или, лучше сказать, избенке на улице Северной, невдалеке от почты и магазина ОРС. Небольшой огородик (большие-то сейчас запретили держать), дровяник, в избе — обычная деревенская мебель, большей частью самодельная: комод, шкаф, табуретки-скамейки. Фабричная — только кровать. Большая, с никелированными шариками и продавленной панцирной сеткой, верно, еще дореволюционная. На стене — большой портрет покойной жены и фронтовые фотографии в большой черной рамке. Однополчане. Да, Шалькин воевал и на фронте от пуль не прятался. Награжден медалями. «За отвагу», «За взятие Будапешта»… Там, в Венгрии, Шалькин свой боевой путь и закончил — контузило, попал в госпиталь, а затем был комиссован вчистую. Биография вполне героическая. Впрочем, сколько их таких… Алтуфьев не поленился, безо всяких запросов лично посетил местный военкомат, покуда тот не переехал. Там все про Шалькина и узнал. Фронтовик. Можно сказать — герой. Обычная по тем временам биография. Воевал, вернулся контуженым… Контузия! Вот! Может быть, все случившееся — это ее последствия? Выпил, увидел в окно красивую молодую девушку. Вот и компания! Почему не поболтать? Изрядно уже пьяненький зашел в старую школу. Там — одна Лидия. Жарко, девчонка одета легко, по-летнему — юбка, блузка… Еще и прическа — «Бабетта идет на войну». Такие прически в деревне развратными считаются. Ведь понятно же, если девчонка такую прическу носит — значит, всем дает, короче — шлюха. Так и на улице в спину могли крикнуть, даже если волосы просто распущены по плечам. У честной девушки, ясно всем, косы должны быть. Или завивка на бигудях. А уж коли «бабетта» и прочие вавилоны на голове… Вот и взалкал Шалькин после самогонки-то! Вот кровь-то и взыграла. Нет, поначалу, наверное, все мирно-хорошо было… А потом… Потом лапать начал, с приставаниями полез. Лида ему — от ворот поворот, вот он ее и статуэткой… Кстати, два раза удар нанес. Так в судебно-медицинском заключении сказано. От первого удара девушка лишь сознание потеряла… вот тогда, похоже, ее и изнасиловали. А потом добили. Так вот расчетливо и цинично все и было. |