Книга Тайна синих озер, страница 39 – Андрей Посняков

— А комбикорм? Купи сейчас комбикорм попробуй!

— То-то вы весь хлеб скупили!

— Кто скупил-то?

— Да вы! Бывалыча в столовой бесплатно хлеб-то брали. Не так уж и давно.

— Ну и где он, твой бесплатный хлеб? Там же, где и творог, и молоко.

— Зато в космос летаем!

— Подождите, вот целину поднимем. Выстроим агрогорода!

— Ой, граждане! Я так думаю — лишь бы войны не было. А уж это все мы переживем. Чай, не такое переживали.

— У нас и без войны людей убивают. Вон учительницу-то… Говорят — конюх!

Максим навострил уши.

— Это Иваныч-то? Врут. Он и мухи не обидит.

— Это когда трезвый. Пьяные-то все мы хороши!

— Ой, да она уж такая была, учительница эта…

— Какая бы ни была, все одно — живой человек! Жалко. Молодая совсем.

— Да я не об том, что такая… Молодежь, она нынче вся другая. Думаю, милиции бы ревнивцев проверить, а не первого попавшегося хватать.

«А ведь верно!» — Макс закусил губу.

Как же он сам-то не догадался! Ведь убийство-то вполне могло и из ревности быть!

Свой «Восход» Владимир Андреевич теперь оставлял под навесом. Хозяйка дома, тетя Глаша, у которой следователь снимал комнату, раньше держала корову и под навесом развешивала для просушки сено. Нынче же, в свете последних постановлений партии и правительства, буренку стало держать накладно, вот и пришлось сменить на козу. А коза — не корова, сена столько не ест. Вот и осталось место для мотоцикла. Ну, чтобы не под дождем.

— Владимир Андреевич! Завтракать идите! — пожарив глазунью с салом, тетя Глаша стукнула в комнату постояльца.

Тот тут же откликнулся:

— Спасибо! Иду.

Отказываться было нельзя — обида. Опер Игнат строго-настрого предупредил.

Сквозь распахнутое настежь окно на кухню заглядывало солнце. Стоявшие на подоконнике цветы в разномастных горшках отбрасывали на стол причудливые угловатые тени. В углу, у печки, мурлыкая, лакала молоко кошка.

— Ох, быстро же вы управились, Глафира Ивановна! — следователь вымыл под рукомойником руки, уселся за стол. — Ну, тут на пятерых, не иначе!

— Кушайте, кушайте! — Тетя Глаша — румяная женщина лет пятидесяти с круглым добродушным лицом — подвинула поближе к гостю изрядных размеров сковороду. Озерск населяли в основном выходцы из близлежащих деревень, а кто же в деревне из отдельной тарелки ест? Только все вместе, из одной сковородки. Да и щи хлебали — из общей миски.

— Вот, сметанку берите. Вчера в раймаг привезли — так сразу очередища!

По проводному радио звучала бравурная фортепьянная музыка — передавали производственную гимнастику. «Поставьте ноги на ширину плеч… И-и… раз-два… три-четыре… Поднимаем колени выше, товарищи!»

— В магазине вчера девчонку убитую вспоминали. — Усевшись напротив, тетя Глаша взяла вилку и зацепила прозрачно-золотистую зажаристую шкварку. — Хорошая она была, Лида-то. Всегда такая приветливая. Хоть и болтали про нее разное.

Алтуфьев задержал вилку над сковородой:

— А что болтали, Глафира Ивановна?

— А то и болтали. Будто бы гулящая она была. С разными парнями шуры-муры крутила. Не знаю уж, серьезно или нет. Ну, в больших-то городах, верно, так и принято — позору нет.

— Хлебушка подайте, пожалуйста. Мерси! А что за парни? — как бы между прочим поинтересовался следователь.

Хозяйка отмахнулась:

— Да всякие. Вон хоть Мишка Замятин, тракторист, или Чудаков Иван из гаража… Тот хоть холостой, а Мишка-то — женатый. А жена его, Валька, — не девка, а чистый черт! Бывало, Мишку-то ка-ак саданет ухватом!