Книга Тайна синих озер, страница 97 – Андрей Посняков

— А меня Владимир Андреевич зовут, — Алтуфьев протянул руку. — Я вообще-то следователь по уголовным делам. Поможешь мне кое в чем?

— Помочь — это можно, — пацан с сожалением взглянул на выброшенный в траву окурок. — А вы родителям не расскажете, что мы курили? Это Васька все из третьего «Б», он папиросу принес! У отца спер, гад ползучий.

— Вы всегда здесь играете? — улыбнулся следователь.

— Ну-у, когда больших нет — Геньки Смирнова и его компахи. Они нас к себе не принимают, гонят, — пацан обиженно засопел и сплюнул.

Про Геньку Смирнова Алтуфьев уже слышал.

— Значит, часто. А никого тут подозрительного не видели? Ну, скажем, кто-то под окнами шарился, у дверей возился?

— Не-е…

— Может, окно какое отрыто было?

— А ведь было! — тут же припомнил пацан. — Утром, позавчера. Только не распахнуто, а так, приоткрыто. Дядя Вася, сторож, проветривал.

— Так ты сторожа прямо своими глазами видел?

— Да! Он как раз окно закрывал. Рукой мне еще помахал, из-за занавески. Я тоже ему махнул.

— Это точно сторож был?

— А кто же еще?

— А в чем он одет был? А на голове — кепка?

— Да не видел я! Говорю же, он за занавеской стоял, руку только и видно.

— А времени сколько было? Ну, семь утра или, может, девять?

Лешка наморщил нос:

— Да попозже… «Пионерская зорька» уже кончилась. Как кончилась, я и побежал…

Сторож явился ближе к девяти, приехал на мопеде — живенький пожилой дядечка с широким приветливым лицом, в синей безрукавке «Динамо», старых галифе и сандалиях, надетых на синие казенные носки. Мопед у него был хороший, солидный — «Рига».

— Василий Иванович Ромкин? Сторож?

— Я… А в чем дело?

К визиту следователя сторож отнесся спокойно — надо так надо.

— Проходите, пожалуйста. Только у нас не пропадало ничего. Ну, с тех пор как тогда… это… Все ценные вещи — в кабинете заведующего, заперты на замок. Да и ценного-то там — разве что одна «Спидола».

— А в фотокружке? Увеличители, ванночки, глянцеватели?

— Ну, вы нашли ценности! Кому они нужны-то? Разве что пацанве… Пьяницам их не пропить — они же все с инвентарными номерами!

— И все же пойдемте посмотрим.

— Смотрите, чего уж… Вон, по коридору. Сейчас вам отопру.

Пока сторож гремел ключами, Алтуфьев внимательно осмотрел подоконник, окно, шпингалеты. Заметив комочек земли — явно с улицы! — потянул створку на себя, дернул… Она и открылась!

— Да шпингалет тут старый. Все собираюсь поменять, — обернувшись, пояснил Ромкин. — Вот, проходите, смотрите. Все на месте! Да что тут воровать-то?

На узком столе чернели проявительные бачки — для широкоформатной пленки и для обычной, на тридцать пять миллиметров. Напротив стояли увеличители — целых три — и прочие фотопринадлежности: фонари, ванночки, рамки с пинцетами. На полке — проявители-закрепители, три пачки фотобумаги «Унибром» размером восемнадцать на двадцать четыре; два больших глянцевателя виднелись под столом, внизу.

Пачки с фотобумагой оказались пустыми. Вытащив глянцеватель, Владимир Андреевич откинул прижимной фартук из плотной ткани. К зеркальной глянцующей пластине прилип обрывок фотобумаги! Именно что прилип, Алтуфьев едва его оторвал. Зеленоватый цвет… «Йодоконт»!

Надо сюда Африканыча отправить — срочно! Вдруг «пальчики» засветились? Тут ведь много всего — ванночки, фонарь, пинцеты…

— Фотобумагу давно уж не поставляли, — посетовал сторож. — Аркадий Ильич уж сколько ходил, жаловался. Даже по почте заказывал! Не так давно. Но вот не прислали еще.