Книга Кровь служанки, страница 148 – Алеся Кузнецова

– Я следил за ней, – продолжил Никита. – И пошел ночью следом. Это я показал ей, где можно незаметно выбраться через кухонное окно во двор. Мы не раз пользовались этим ходом в ту неделю.

Он усмехнулся.

– Но в какой-то момент она начала умолять меня уйти из замка. Я решил, что она беспокоится за меня. Тем более и мать твердила мне то же самое. Я решил, что так будет лучше.

– Это в ту ночь тебя преследовала Эва, – хмыкнул Савицкий, – но ты этого даже не заметил.

Никита пожал плечами, а потом добавил:

– В любом случае у меня появился повод вернуться.

– Тракторист, – подсказал Савицкий.

– Да. Мне понадобились фонарь и бушлат. Ночью на кладбище холодно.

– И тогда вы увидели, как Диана идет не к вам, – спокойно сказала Юля.

Никита стиснул челюсти.

– Я увидел, как она кралась по двору. А потом… – он кинул короткий, злой взгляд на Арно, – видел из окна все, чем они там занимались.

Арно сжал кулаки и отвернулся к окну.

– Ну а дальше мы все посмотрели в видео Аркадии. – обвел взглядом присутствующихкапитан.

– Мы сильно поругались. Я был не в себе. – согласился Никита.

– Аркадия комментировала весь сюжет и готовилась смонтировать буквально бомбу из этого материала. Она бы могла стать звездой соцсетей… если бы не воспользовалась вашей курткой, Никита.

– Я уже вошел на кухню и сбросил ее там. А потом заметил Диану… и напрочь обо всем забыл.

– Аркадия не знала, куда пойдет Диана и вышла в одной майке. А тут так удачно на кухне заметила легкую куртку с капюшоном.

– Она была такого роста и вида, что легко бы сошла за мужчину. – не упустила возможности напомнить об этом Галина, – как только можно было на это добро позариться?

Она посмотрела на Леонида Феофановича, но тот в этот момент поднес к лицу чашку и делал вид, что слишком увлечен чаем, чтобы слышать такие замечания.

– Это куртка стала для нее роковой. – вернул в нужное русло разговор Савицкий. Диана увидела в темноте силуэт в куртке Никиты и решила, что убирает опасного свидетеля. Она была уверена в этом. И только утром узнала, что столкнула с лестницы Аркадию.

Эва и Федор сидели на камне под дикой грушей. Старое, раскидистое дерево тоже было в своем роде свидетелем: оно пережило больше жизней, чем любой из тех, кто когда-либо жил в замке. Его ветви нависали так низко, словно хотели поделиться той памятью, что хранили.

Эва подумала, что за столетия они, должно быть, видели сотни влюбленных пар: тех, кто шептал признания, и тех, кто ссорился, а еще тех, кто прощался навсегда, уверяя себя, что это всего лишь «временно».

Именно здесь Станислав когда-то впервые увидел совсем юную Алену. Теперь Эва знала эту историю почти наизусть. Они с Федором прочли письма Алены и Розалии, тетрадь Амброжевского, и прошлое перестало быть набором догадок, сложившись в живую, болезненную, человеческую историю.

Здесь же, в саду, Станислав потом годами бродил в одиночестве, отвлекаясь лишь музыкой, когда садился за инструмент. А та удивительная мелодия, которую играл Федор, как раз и была посвящена ее прадедушкой Станиславом прабабушке Алене. “Цветы дикой груши” назвал Амброжевский мелодию, которую однажды нашел в замке Федор и которую однажды здесь услышала Эва.

Федор сидел рядом, и Эва знала, что их молчание было чем-то удивительно редким. В нем не было неловкости или тяжести. Оно было похоже на уютный теплый вечер, который окутывает тебя ароматами, заставляя забыть обо всем остальном мире.