Книга Кровь служанки, страница 50 – Алеся Кузнецова

Яромир Петрович нехотя кивнул, но Эва заметила, как напряглись его плечи. Голубой кабинет был для него чем‑то большим, чем просто комната – об этом говорил каждый жест. Скорее всего именно туда снесли все те экспонаты, которые он просил ее посмотреть и оценить, но она так и не нашла в себе физических сил, чтобы этим заняться.

– Хорошо, – Эва услышала чеканный голос Яромира Петровича, – но я прошу, чтобы никто не трогал документы. Там есть личные бумаги.

– Личные бумаги? – Савицкий прищурился. –Прекрасно. Обязательно посмотрим.

– Личные бумаги хозяев этого замка. Они датируются началом двадцатого столетия и представляют собой историческую ценность.

– А, ну это нам менее интересно, да, Юля? – он снова посмотрел на помощницу. Девушка неуверенно кивнула, но ее ручка уже мелькала над блокнотом: казалось, она записывает все подряд, даже то, что Савицкий и гости проговаривали вполголоса, не до конца понимая, что именно может потом пригодиться.

– Нас гораздо больше интересуют современные события и именно их мы сейчас восстановим с мельчайшими подробностями, – резюмировал следователь. – Если еще не успели позавтракать, то можете покормить гостей, а через полчаса начнем наши беседы.

Врач и милиционер уже занимались телом покойного, который еще вчера улыбался и живо объяснял гостям разницу между подлинной гравюрой и искусной копией. Его голос за ужином звучал так уверенно, что Эва тогда даже поймала себя на мысли: наверняка студенты не прогуливают его лекции.

Теперь та же рука, что аккуратно проводила по бумаге, показывая тончайшие линии старинной печати, безжизненно лежала на холодном полу. Эва чувствовала, как к горлу снова подкатывает тошнотворная волна.

Она, не оглядываясь, вышла из зала и прошла в столовую, где им всем было велено собраться.

В комнате царила тягостная тишина. Белые скатерти, еще недавно готовые к завтраку, теперь казались слишком яркими, почти вызывающими. Никто не притронулся к чашкам, и аромат остывшего кофе только усиливал чувство абсурда. Савицкий уже стоял у окна, неторопливо листая блокнот. Он явно наслаждался паузой – давал им время вспомнить все, что могло стать свидетельством против них самих.

– Сядьте. – капитан неопределенно махнул рукой то ли в сторону накрытого стола, то ли в сторону дивана с креслами. – Здесь подождете все. Буду звать по одному. А потом перенесете все вещи в это крыло. Это я тем, кто живет в другом месте.

Эва почувствовала, как сердце ускорило ритм. Галина устроилась напротив следователя и изящно сложила руки на коленях, словно она пришла на светский завтрак, а не на допрос. Мирон сел ближе к выходу и уткнулся взглядом в пол. Диана откинула волосы назад и весь вид ее говорил: «Попробуй, докажи». Аркадия нервно ерзала, то снимая, то снова надевая браслет.

Савицкий задержал взгляд на каждом – будто уже расставлял внутренние галочки напротив имен в своем блокноте. Щелчок его ручки прозвучал громче, чем удары дождя по стеклу, и Эве показалось, что в комнате стало теснее. Она почувствовала, как холодный пот выступил на ладонях, и спрятала руки под стол. По привычке села за стол, но смогла сделать только глоток воды. Впрочем, не стали завтракать и остальные.

Савицкий закрыл точно такой же блокнот и поднял глаза.