Книга Кровь служанки, страница 55 – Алеся Кузнецова

Эва почувствовала, как в комнате стало теснее, хотя никто не шелохнулся. Убийство… а теперь еще и сокровище, о котором, судя по взглядам, здесь помнили куда лучше, чем хотели бы признаться. Ее лев на кулоне точно повторял очертания льва на рисунке, только был значительно меньше и отличался цветом глаз. А самое главное – этот рисунок. Ведь она уже видела такой же… и точно помнила где. В памяти мелькнуло воспоминание: блеск металла, темный бархат, полированное красное дерево, соскользнувший случайно со стола листочек, тоже сложенный, и чей-то смех за соседней стеной. Только, кажется, там был цветной оригинал, а у следователя в руках простая ксерокопия. Воспоминание вспыхнуло и погасло. Эва знала, что не должна подать вида, что уже видела этот рисунок.

Она подняла глаза, встретилась взглядом с Савицким и едва заметно улыбнулась, будто рисунок не произвел на нее особого впечатления.

– Могла и ошибиться. В моей работе все время попадаются подобные вещи.

– У вас интересная работа.

– Это правда.

– Почему вы решили стать экспертом по антиквариату?

– Я ничего не решала, – улыбнулась Савицкому Эва. – Это было очевидно с детства. Родители занимались реставрацией старых зданий. А меня с самого начала гораздо больше волновали именно предметы искусства и антикварной мебели. Поэтому я не выбирала, все было очевидно.

– А вы Мирон? – капитан вдруг резко развернулсяи посмотрел на ее помощника. – Вы ведь росли совсем в другой среде? Но что-то побудило вас увлечься этой темой…

– В моей семье антиквариатом никто не занимался, это правда, – ответил Мирон, чуть откинувшись на спинку стула, как будто хотел показать, что вопрос его не задел. – Но меня всегда тянуло к вещам с историей.

– Случайно или… ? – прищурился Савицкий.

– Думаю, что действительно случайно, – мягко усмехнулся Мирон. – На первом курсе Академии искусств я попал на практику в музей. Предвкушал, как буду сидеть в фондах и пыль с витрин протирать. А в итоге увидел, как один эксперт, почти на глаз, без приборов, определил подделку XVIII века. Это было… как фокус, который никто не мог повторить. Вот и захотел понять, как он это сделал.

Капитан слушал внимательно, но взгляд его был цепким, будто он пытался вытащить из Мирона что-то еще.

– А потом вы продолжили учебу во Франции? – уточнил он.

– Да, – кивнул Мирон. – École du Louvre. Париж – он как огромный антикварный рынок, только разбросанный по музеям, салонам, аукционам. Там я понял, что настоящая ценность – не просто в предмете, а в его истории.

– Или в том, кто готов за нее заплатить… – неопределенно кивнул следователь и вдруг, словно спохватившись, продолжил с напором:

-– Я где-то читал, что есть даже категория таких экспертов, которые за деньги, конечно, могут создать настоящую легенду о доставшейся вам в наследство вещице. Даже, если вещица и не обладает никакой ценностью. Нет, я не имею ввиду с преступным умыслом, так дать хозяину возможность чуть приврать для гостей.

Эва заметила, как у Савицкого на миг дрогнула бровь. Он уловил то, что ей самой уже начинало казаться странным и опасным – в этих словах прозвучал легкий, но узнаваемый намек на торговлю предметами, происхождение которых не всегда можно доказать. Интересно, у него есть какие-то факты или он просто тычет пальцем в небо, набрасывает разные версии и смотрит на реакцию, которая подтвердит или опровергнет его гипотезы…