Книга Кровь служанки, страница 97 – Алеся Кузнецова

– Решила что будешь делать? С этой историей?

– Не хочу такое обсуждать по телефону. Но ответ очевиден – я не смогу так жить. К тому же, думаю, я теперь и не настолько ценная жена, с учетом последнего обследования.

– Тогда есть время подумать. Вряд ли нас отсюда выпустят раньше, чем найдут убийцу.

– Может стоит рассказать о человеке, за которым я шла, Савицкому?

– У меня к нему какое-то внутреннее предубеждение.

– Это называется взаимная неприязнь. Хотя … вы чем-то похожи, честно говоря. Особенно, когда смеетесь.

Федор усмехнулся, покачав головой.

– Это плохой комплимент.

– Не хотела тебя обидеть.

– Я и не обиделся. Просто не думаю, что хочу быть на него похожим.

Эва устало улыбнулась. Ветер усилился. Груша зашумела, будто решила что-то шепнуть им обоим.

– Пойдем, холодно стало. Да и стемнело совсем. Я и не заметила, как проговорила с тобой целый день. И при этом, мы так и не начали обсуждать то, что планировали.

– День суматошный. Странно себя ощущаю, я никогда не обсуждал ничего настолько личного ни с кем. Но почему-то уверен, что ты никому не расскажешь.

– Совсем ни с кем не обсуждал? Даже с женой?

– Нет.

– Даже с пианисткой?

– Я же сказал, ни с кем. Что за привычка переспрашивать ерунду по несколько раз.

– Было бы ерундой, ты бы не злился так.

– Откуда ты знаешь русский? Я бы в жизни не догадался, что это не родной для тебя язык.

– Семейная традиция, я уже рассказывала, что бабушка обожала все русское. Это было модно в ее время. Поэтому у нас в семье все на нем говорят.

Эва шла рядом с Федором, чувствуя странное спокойствие, словно разговор о чужой вине смыл ее собственную боль. Но стоило приблизиться к воротам, как внутри снова все сжалось. Во дворе стояла черная машина, покрытая каплями дождя.

– Не похоже, что это милиция, – заметил Федор. – На таких марках они неездят.

Эва молча кивнула, чувствуя, как в груди поднимается тревога. Еще до того, как она увидела знакомый профиль, в голове промелькнула мысль: он не мог так быстро все организовать и прилететь сюда. Но она знала, что виза у него была открыта, потому что сама этим занималась, хоть и чувствовала, что он с ней не полетит. Стоило свернуть к крыльцу, как она увидела рядом с управляющим силуэт, который знала слишком хорошо, чтобы ошибиться.

Арно. Он все-таки прилетел. Он всегда и все решает быстро. Вот только в этот раз точно не ради нее. И как теперь вести себя ей?

– Эва… – в его голосе не было удивления. Только легкий укор, будто это она должна объяснить, почему он стоит под дождем, а не наоборот. Его фигура заполняла весь вход. Муж Эвы всегда умел занимать пространство – и физически, и внутренне. И в любом месте вёл себя как хозяин.

– Арно… Как ты сюда… – она не договорила, так явственно ощущая капли дождя на своем лице.

– Так же, как и ты должна была отсюда. Ты одна, в каком-то лесном замке, где произошло убийство… Среди незнакомых людей… Эва, родная, разве я мог остаться в Лионе? Хотел вылететь сразу, но пришлось повозиться с полицией после ограбления квартиры твоей мамы.

Он улыбнулся и раскрыл руки для объятий. Улыбка казалась такой настоящей, что у Эвы защемило в груди от ощущения потерянного, неслучившегося счастья. Федор остался стоять позади, не вмешиваясь.

И вдруг стало неловко всем троим: ей – за то, что она шла рядом с мужчиной из сада, Федору – за то, что стал свидетелем встречи Эвы с мужем, Арно – за то, что видел их вместе и не мог спросить прямо.