Книга Сладкий запах смерти, страница 102 – Микки Спиллейн

Я слегка улыбнулся, повернул к главному входу и, поднявшись по ступенькам, вошел в холл. Я оказался далеко не в одиночестве. Больше десятка будущих отцов сидели, читая, либо нервно расхаживали по всему помещению — в зависимости от того, сколько раз кому пришлось переживать подобное событие. У лифтов стоял патрульный в форме, а второй дежурил подальше, у лестницы. Я повернулся к ним спиной и занял выжидательную позицию.

Очень часто вниз спускались то сестра, то врач и громко называли фамилию, после чего один из папаш чуть не бегом подымался наверх. Полицейские не обращали ни малейшего внимания на людей в белом. Я спросил у девушки за конторкой, где мужской туалет, она вежливо улыбнулась, явно давно привыкнув к нервным порывам, и сказала, куда пройти.

Пятнадцать минут. Теперь Соня должна позвонить.

Я вымыл руки по меньшей мере дюжину раз, пока, наконец, не появился какой-то интерн. Я отключил его одним сильным ударом в челюсть, который не позволит ему очнуться по меньшей мере полчаса, снял с него одеяние медика и сам в него нарядился, а интерна запер в кабине. Он держал в руке небольшую грифельную доску для записи, а это все, что вам надо, чтобы пройти в запретную зону. Хорошее психологическое оружие, ибо никто не хочет, чтобы его имя внесли на такую доску, и если на шее у вас болтается стетоскоп, вы можете делать в больнице все, что угодно, только не теряйте времени, действуйте быстро.

Я вошел в лифт, миновав полицейского, вышел на пятом этаже и повернул направо, одним взглядом установив последовательность номеров на дверях. Было одиннадцать тридцать. Если Соня смогла пробиться, она звонит сейчас.

Коп у последней двери по коридору что-то слишком пристально глядел на меня, и потому я зашел в ближайшую ко мне палату. Маленький старичок глядел на меня улыбаясь, пока я читал его больничный лист на спинке кровати, а когда я улыбнулся в ответ, закрыл глаза. Таким путем я обошел четыре палаты, обнаружив среди них только одну пустую. Сестра прошла мимо всего один раз, но так была поглощена собственными мыслями, что лишь рассеянно кивнула. Две уборщицы появились в коридоре, оживленно обсуждая ночную бурю с грозой, а полотер начал работу с самого конца коридора, включив свою машину и толкая ее перед собой.

Когда я добрался до нужной мне двери, то на вопрос полицейского ответил с кислой миной:

— Обычная проверка по случаю инфекции. Кто-то занес в больницу с собой. И без того много ночной работы.

Коп кивнул, но, не расслабляясь ни на секунду, сам открыл дверь, пропустил меня и остановился за спиной. Я проверил больничный лист, сделал несколько каракуль в блокноте и подошел к пациенту.

Он узнал меня. Лицо его напряглось и приняло особое выражение: ясно было, что он решает: то ли обратиться к копу, то ли лежать тихо. Я улыбнулся, кивнул в сторону телефона и сказал:

— Откуда только не проникает инфекция! Даже через телефонные разговоры.

— Мне звонят только здоровые люди, — возразил он, и напряженное выражение исчезло.

Я занялся якобы медицинскими манипуляциями: пощупал пульс, осмотрел глаза, попросил показать язык, затем, полуобернувшись, обратился к копу:

— Дайте мне, пожалуйста, эту табличку.

Ничего не подозревающий коп подошел к кровати и только на секунду отвел от меня взгляд. Этого было достаточно. Через минуту он был раздет, а Мартрель облачен в его форму, хозяин которой остался лежать в постели вполне удобно вплоть до того часа, как ему удастся попасть в полицейский участок.