Книга Сладкий запах смерти, страница 205 – Микки Спиллейн

— Выходит, он мертв?

— Но ведь его не было среди живых! — Я наклонился к нему:

— Что у тебя есть?

Хью удивился моему тону.

— Осталось кое-что в моих личных документах. — Он махнул рукой куда-то наверх.

— Неужели тебе безразличны все эти подробности, Хью?

Он ответил не задумываясь:

— Когда я ушел из армии, то ушел навсегда. Я никогда не был тем, кого они называют консультантом.

— Мы можем взглянуть на те снимки?

— Конечно, а почему бы и нет?

Мы возвратились в пресс-центр и поднялись на этаж, где работал Хью. Кроме сторожа, там никого не было. Наши шаги отдавались по коридорам гулким эхом.

Открыв свой кабинет, он включил свет и указал мне на стул. Снимки он нашел минут через пять, когда перерыл старые документы. Они были в потрепанной военной папке для бумаг.Он указал на один из снимков. Это были оставшиеся в живых после несчастного случая. Эрлиха среди них не было. Искромсанные тела мертвых были неузнаваемы.

— А ты знаешь его? — неожиданно суровым тоном военного спросил Хью.

— Нет, — ответил я, отдавая ему фотографии.

— Уверен?

— Я никогда не забываю лица.

— Скажи, откуда ты все это узнал? — Я взял шляпу:

— Ты слышал когда-нибудь о протухшей селедке, которая воняет так, что ты уже не замечаешь других запахов?

Он кивнул:

— Я сам несколько раз в своей жизни подбрасывал такие рыбины.

— Думаю, что одна такая штука попалась мне на пути. Она омерзительно смердит.

— Да брось ты это! Что ты собираешься предпринять?

— Ни в коем случае не бросать ее, старина. Она слишком воняет, чтобы быть настоящей. А к вопросу об Эрлихе нужно подходить под другим углом. Как именно, это я и собираюсь выяснить.

— Объясни мне.

— Сенатор Кнэпп…

— Человек-ядро, мистер Америка. А как он-то сюда затесался?

— Он имеет к этому делу самое непосредственное отношение, потому что он мертв. Его убила та же пуля, что и Ричи Коула, и из этого же пистолета стреляли в меня. В пакете с документами, который дал мне ты, есть немало интересного о его деятельности во время войны. Он начинал полковником, а кончил генералом. Интересно, связано ли его имя где-нибудь с Эрлихом?

Хью так раскрыл рот, что чуть не выронил сигару.

— Кнэпп работал на другую сторону?

— Нет, черт возьми! А ты?

— Но…

— У него тоже могло быть секретное задание.

— Ради Бога, Майк, если у Кнэппа была другая работа, кроме той, о которой известно, он мог бы нажить на этом политический капитал и потом…

— Кто знает о твоей работе?

— Естественно, никто.

— Только начальство?

— Да, но таких немного.

— А Мерилин знает?

— Однажды я рассказывал ей о штабе, который существовал семнадцать лет назад… Она вежливо выслушала, как любая женщина, и потом сделала какое-то глупое замечание. Это все.

— Дело в том, что она все же знает.

— Да, но что из этого?

— Возможно, Лаура Кнэпп тоже кое-что знает.

— Так ты ведешь к тому, чтобы снова увидеться с неутешной вдовой?

— Почему бы и нет, — рассмеялся я. — Могу я взять фото Эрлиха?

Он оторвал кусок фотографиис нацистским агентом и отдал его мне.

— Забавляйся, сколько влезет, но помни, что ты охотишься за привидением.

— Знаешь, когда за привидением гоняешься достаточно долго, оно появляется.

— Как эта девка, например.

— Да, — не стал возражать я и вышел.

Дан-Дак Джонс сообщил, что полицейские перевернули дом старика Дьюи вверх дном. Объявилась какая-то родственница, старая дева, которая заявила, что она его двоюродная сестра, и приняла все его дела. Единственное, к чему она не могла прикоснуться, был газетный киоск, который Дьюи завещал Дан-Даку в письме, хранившемся у Баки Харнса. Даже Дан-Дак с трудом этому верил.