Книга Сладкий запах смерти, страница 52 – Микки Спиллейн

Без четверти одиннадцать я позвонил портье, спросил, работает ли бар, и, услышав утвердительный ответ, бросил на стол пять долларов. Затем подошел к двери, так и не дав «горничной» возможности увидеть мое лицо. Когда я открыл дверь, то заметил спины двух парней с автоматами, которые поспешно влетели в лифт, держа оружие наготове.

Следующие две минуты были самыми длинными в эту ночь. Слишком поспешишь — и Мартрель что-то заподозрит. Излишне промедлишь — и парочка вернется. Когда я, наконец, постучал в дверь, в номере послышались шаги, замок щелкнул, и я не дал Мартрелю возможности захлопнуть дверь у меня перед носом. Я переступил порог, нацелив дуло сорок пятого в живот хозяину номера, и сказал:

— Хэлло, Мартрель!

Он узнал меня. Слишком долго занимался он делом, неотъемлемой частью которого была память на лица. На секунду его лицо застыло, потом на нем мелькнул страх. Мартрель еще не понимал, что произошло.

— Вы от...

— Не от ваших, нет. Не волнуйтесь так сильно.

— Тогда...

— Вы говорили что-нибудь?

— Не думаю...

— Другие тоже не думают. Они не знают пока, чего вы хотите.

— Кто вы?

Страх усиливал его акцент.

— Честный индивидуал с особыми полномочиями. Знаю, что у вас есть информация, которая может нейтрализовать оппозицию. Но вы здесь с другими целями.

— Я ничего не просил.

Его глаза уставились на дверь.

Я покачал головой:

— Давайте договоримся, что мне все понятно, Мартрель. Я имел дело с вашими людьми почти всю свою сознательную жизнь. Итак, вы перешли на нашу сторону. Бежали. Вы здесь, но это не значит, что у вас не осталось той преданности своей родине, с которой вы прожили всю жизнь. Вы советский подданный, им и останетесь до смерти. Если бы у вас был выбор,вы оставались бы там, с ними, поддерживая и проводя в жизнь их взгляды. Итак, вы перебежчик, но ведь это еще не значит, что вы предатель. Вы надеетесь на политическое убежище и рассчитываете решить свои личные дела, из-за которых вы здесь и очутились.

Глаза Мартреля слегка сузились, и взгляд его, устремленный на меня, принял твердое и требовательное выражение.

— А что это за «личные дела», по-вашему?

— Найти Соню Дутко, которую вы любите.

Я увидел капельки пота, медленно выступающие у него на лбу. Он медленно отвел глаза.

— Она ваша цель. Но они отыщут ее и начнут давить на вас. Таковы их обычные приемы, и вы это знаете не хуже меня. Они поймают эту рыбку, и тогда вы от них не вырветесь.

— Тогда что же мне делать?

— Устроить бурю, приятель. Дайте им все, чего они от вас хотят.

Он стиснул руки, но тут же безвольно опустил их. Встал и подошел к окну:

— Не могу сделать этого. Я просил политического убежища — мне его обеспечили. Большего я потребовать не могу.

— Вы хотите ее смерти?

Он повернулся, все лицо у него теперь блестело от пота.

— Нет, нет!

— Тогда вы станете мишенью, Мартрель. До тех пор, пока вы не заговорите, вы большая ходячая мишень для разного рода стрелков, ваших и наших. Выбирайте между любовью к своей стране и любовью к Соне Дутко, а если не выберете, потеряете и ту и другую.

Это его добило. Надо было немедленно принимать решение. Он упал в кресло и закрыл лицо руками. Затем поднял на меня глаза и сказал:

— Я не могу. Не могу говорить.

— Где она, Мартрель?

Он покачал головой. Глаза помертвели.

— Не знаю, не знаю!