Книга Крик в темноте, страница 92 – Оливия Нортвуд

* * *

Когда Джеймс окончательно проснулся, то обнаружил, что остался на кровати один. Грейс, накинув его рубашку на обнаженное тело, лежала спиной к нему на соседней, прижав колени к груди. Ее волосы были мокрыми после душа, а плечи подрагивали. Она беззвучно плакала.

Нортвуд поднялся на ноги, натянул белье и сел на край ее кровати. Голова была тяжелой после выпитого накануне, но не болела. Двойная порция эспрессо с сахаром быстро вернула бы его в строй. Он коснулся плеча Грейс и слегка сжал.

– Что-то случилось? Ты жалеешь?

Развернувшись к нему, Грейс легла на спину, стерла с лица слезы и покачала головой.

– Нет, – прошептала она и шумно выдохнула.

– Хочешь поговорить? – Джеймс чувствовал себя беспомощным, наблюдая за ее трогательно сдвинутыми к переносице бровями и распухшими от поцелуев дрожащими губами.

– Нет, – снова сказала она. – Я не знаю. Не знаю, почему плачу.

Грейс действительно не знала, что заставило ее плакать. Облегчение от того, что она позволила этому случиться? Мысли о том, что каким бы нежным, чутким и потрясающим ни был Джеймс, секс с Калебом оставил в ее душе гораздо более глубокий след? Понимание, что она, похоже, снова ввязывается в отношения с напарником, хотя обещала себе никогда этого не делать? Она не знала. Грейс предчувствовала надвигающийся смерч.

Неловкости, вопреки опасениям Грейс, между ними с Джеймсом не было. Прошедшая ночь стала катализатором и громоотводом в их отношениях. Утро перед работой прошло на удивление спокойно. Джеймс помог ей справиться с эмоциями молчаливым по большей части, но ощутимым присутствием. «Какая бы битва ни шла внутри тебя… если нужно подкрепление – я рядом», – только сказал он и сгреб ее в объятия. К этому Грейс нечего было добавить, и она позволила себе расслабиться. В машине Джеймс попросил прощения за свою выходку с Алексом Стоуном и подвез ее домой.

– Нечего прощать. – Грейс стянула влажные еще волосы резинкой и расправила складки на рубашке Джеймса, которую накинула поверх платья. Нортвуд остался в майке без рукавов, пиджак, убранный в чехол, лежал на заднем сиденье.

– Да, но…

– Хорошо, Джеймс. Я тебя прощаю.

* * *

В управление они приехали каждый на своей машине, но все равно столкнулись возле кофейного аппарата. В поведении Джеймса ничего не изменилось, он с самого начала был с ней мягок и в основном учтив.

Когда у них с Эваном завязались отношения, Грейс превратилась в параноика. Она стала меньше контактировать с напарником вне расследований: перестала ходить в бары с коллегами, следила за языком тела, сократив до минимума все случайные касания и взгляды, постоянно придумывала оправдания, когда они приезжали на работу вместе. Женщинам, работавшим среди мужчин, всегда приходилось непросто. Оказавшись в убойном, Грейс внезапно получила столько внимания, что едва с ним справлялась. Ее коллеги-мужчины устроили соревнование: кому быстрее удастся поиметь Грейс Келлер. А те, кто был слишком стар для подобных игр или дорожил браком, чтобы участвовать в этой гонке, с интересом наблюдал за происходящим со стороны и, возможно, делал ставки. Грейс проводила почти все свое время в управлении, и, как и у всех остальных полицейских, кому не посчастливилось создать семью или начать отношения до убойного, у нее было не так много вариантов. Коллеги или пьяные мужчины в барах, куда она иногда ходила с подругами по пятницам, чтобы потанцевать и позволить себе расслабиться после напряженной недели в участке и на выездах. Она не собиралась сдаваться никому из тех, с кем работала, просто потому что не хотела доставлять им такое удовольствие. Она предпочитала одиночество. Пока получше не присмотрелась к Эвану. Напарник никогда не участвовал в нелепых спорах на нее, с ним, простоватым, но надежным, ей было комфортно. Грейс тщательно оберегала их одну на двоих тайну, не позволяя никому из коллег победно и слегка разочарованно сказать: «Ну, я так и думал, что рано или поздно…»