Книга Монстр внутри, страница 25 – Оливия Нортвуд

Грейс чувствовала себя виноватой в том, что случилось. Ей казалось, что семья Эвана её ненавидит. Она не нашла в себе сил подойти к матери Эвана и сказать ей те слова, которых она, возможно, ждала и заслуживала. Когда его мать встала за кафедру в церкви и произнесла свою прощальную речь, у Грейс закружилась голова. Ханне пришлось вывести её на улицу, усадить на мокрые после дождя ступени и долго приводить в чувство. Воздух тогда был такой же густой, почти осязаемый.

Идя к машине, Грейс слышала позади себя шаги Джеймса. Она слышала, как шуршал под его ногами гравий, как хрустела слюда на пачке сигарет, когда он доставал её из кармана, слышала, как щёлкнула зажигалка, а потом почувствовала терпкий, горьковатый запах табака.

– По крайней мере у нас есть план, так? – обернувшись к Джеймсу, спросила Грейс.

– План? О чём ты?

– «Дьявольский треугольник». Нам нужно поговорить с теми, на кого работала Кэтрин. И может быть, девочки что-то знают.

– Мой последний визит в «Треугольник» пару лет назад закончился тем, что я задержал владельца и управляющего. И насколько мне известно, они уже на свободе. Так что… мне там будут не рады.

Грейс чувствовала, что Джеймс не до конца с ней откровенен, словно было что-то ещё. Что-то, о чём он не может сказать.

– Значит, я пойду.

– Женщины вроде тебя не ходят в стриптиз-бары. – Джеймс усмехнулся, покачал головой и разблокировал двери ключом.

– Я полицейский, Джеймс, – Грейс села в машину. – И я пойду туда.

– Это может быть опасно. Тебе нельзя идти одной.

– Я справлюсь. – Грейс попыталась успокоиться, чтобы не наговорить лишнего. Она собиралась пойти в архив и поискать похожие дела и нераскрытые исчезновения молодых женщин.

– Думаешь, Энтони Рэдфилд имеет какое-то отношение к смерти Кэтрин?

– Он единственный мужчина из её окружения, о котором мы знаем, с сомнительной репутацией. И у него мог быть мотив.

– И ты в это веришь?

– Не знаю, Джеймс. Но это версия. Одна из.

– А что ты думаешь о Николь?

– Она хорошая сестра. И хорошая мать. – Грейс пожала плечами и взглянула на экран телефона.

На почту пришло письмо от доктора Хэмптона. Он писал, что пришёл токсикологический анализ.

Грейс открыла вложение: в анализах Кэтрин были обнаружены следы снотворного.

– В крови Кэтрин обнаружили рогипнол. Его разве не запретили?

– Рогипнол спокойно можно купить в Мексике. Или на улицах. До перевода я постоянно сталкивался с «рогипноловыми Ромео» и их жертвами.

– Значит, по рецепту от врача его не отследить. – Грейс закрыла ладонью нижнюю половину лица, продолжая смотреть на письмо от Хэмптона отсутствующим взглядом, до тех пор, пока экран телефона не потух.

– Отвезти тебя домой? – Первым тишину нарушил Джеймс.

– Нет, в участок. – Грейс отвернулась к окну.

Она следила за тем, как мимо проносится пригород с его приземистыми, неказистыми постройками.

Сентябрь 1994 года.

Он проснулся среди ночи от звуков, доносящихся из маминой спальни: скрип кровати, хриплое дыхание и голос: «Чед, прекрати, ты меня задушишь».

Мальчик и раньше слышал странные звуки за стенкой, но он впервые почувствовал, что маме грозит опасность.

Сначала он укрылся одеялом с головой. Он всегда делал так, когда пугался. Их дом никогда не был безопасным местом.

В доме всегда было полно незнакомцев. Он помнил, как начинались все вечеринки из тех, что мама так часто затевала. Сначала он сновал между мужчин и женщин, которым едва доставал до пояса. Они не обращали на него внимания, а он пропитывался их смехом, сигаретным дымом и грязными словечками; таскал чипсы и вяленое мясо со стола, потому что накануне ничего не ел, и пил колу со странным привкусом.