Книга Монстр внутри, страница 37 – Оливия Нортвуд

Малышка неуверенно подошла к нему – её походка была шаткой – и неловко обняла за талию, уткнувшись лицом в его живот. Он улыбнулся, оттаял, куда-то вдруг испарились напряжённость и страх, к нему вернулась радость, какой он, казалось, никогда не испытывал.

«Она здесь, рядом, в безопасности. Значит, теперь всё будет хорошо», – думал он до тех пор, пока Сара не заговорила.

– Собирай вещи, милый, я нашла подходящее место для вас обоих.

Их загрузили на заднее сиденье серебристого минивэна с небольшой сумкой, которую одолжила старуха Мак-Кидд, и несколько часов везли на восток, в Спокан.

Мальчишка прилип к стеклу, он смотрел на то, как ферма семьи Мак-Кидд становилась всё меньше и меньше, как Фрэнки в своём дурацком платье махала им рукой на прощанье, а затем сел прямо и поймал обеспокоенный взгляд Сары в зеркале заднего вида.

– Они не могут позволить себе ещё двоих детей, – виновато призналась Говард. – Так бывает, милый. С Мак-Кидд ничего не вышло, но мы попробуем снова, идёт?

Мальчик не испытывал никаких эмоций из-за отъезда. Ни хороших, ни плохих. Он не хотел пробовать снова. Он хотел домой, туда, где он знал, чего ждать и чего бояться.

Страх неизвестности сковал его внутренности. Мальчишка сжал маленькую ладонь сестры. Малышка задремала от слабости после болезни, пристёгнутая в детском кресле, где до неё сидели другие дети, чьи матери оказались недостаточно ответственными.

Грейс проснулась, когда горизонт затопило розовым, небо – палевым жёлтым и тусклый осенний свет проник в темноту спальни. Грейс не выспалась, голова была тяжёлой, а сознание ещё балансировало на грани сна и реальности, когда она села в кровати и спустила ноги на пол – ступни коснулись мягкой овечьей шерсти. Это помогло немного заземлиться. Хотелось вернуться в постель, накрыться одеялом, чтобы сохранить остатки тепла, но необъяснимое чувство тревоги не позволило ей заснуть.

Натянув футболку, Грейс завернулась в плед и встала с кровати. Она мельком взглянула на себя в зеркало: отёк с лица спал, синяки побледнели за прошедшие несколько дней, но притрагиваться к скуле ещё было больно.

Босые ступни неприятно холодил гранитный пол. Тело пробрало мелкой нервной дрожью. Зубы непроизвольно лязгнули. Подкрутив термостат, она направилась на кухню.

Грейс прошлась по гостиной и осмотрелась: на консоли возле входной двери лежала её кобура, ключи от машины, сумка и папка с документами по делу. Келлер зевнула, взяла увесистую стопку бумаг в руки и пролистала её. Она почти не спала, потому что не могла перестать думать о Кэтрин.

Келлер чувствовала себя вымотанной. В прошлом Грейс приняла бы душ, выпила стакан воды и, заткнув уши наушниками, отправилась на пробежку. Но сейчас, стоило только подумать о том, чтобы сделать лишнее движение, как её начинало мутить. Мысли ворочались, головная боль свербела под сводами черепа. Она боялась, что если на мгновение закроет глаза, то заснёт стоя. Ужасно хотелось кофе.

Включив кофеварку, Грейс села за стол и разложила перед собой фотографии Кэтрин Донован и отчёт о вскрытии.

Грейс рассматривала материалы по делу, то низко склоняясь над фотографиями, то откидываясь назад, машинально поправляя волосы, падающие на лицо. Она нервничала: плавная линия плеч изогнулась, ладони мелко дрожали, и во всем её облике читались беспомощность, замешательство, но твёрдое намерение разобраться в происходящем.