Книга Группа Грифон. Дебют, страница 108 – Артур Невский

Сергей покачал головой, задумавшись над моими словами. В то мгновение я сделал вывод по той информации, которую успел считать, даже подсознательно: попутчик мой был явно не представителем верхушки ФСБ, которая хотябы понимала, в какой замес я угодил. По моим представлением, это вообще могли знать всего пара человек. У нас же все всегда помешаны на секретности, левая рука не знает, что делает правая — так безопаснее.

Сергей, получается, был оперативником, полевым сотрудником, таким же, как и бойцы группы ОМОНа, которые заходили на мой адрес. Исполнитель, как и они. Причем тот факт, что ко мне отрядили не спецназ ФСБ, а ОМОН, говорил как раз о том, что по каким-то причинам мое дело то ли не хотели придавать дополнительной огласке, то ли на меня просто не хотели выделять ценные ресурсы — видимо, просто не воспринимали всерьез.

И сейчас произошла похожая ситуация. Полковник или генерал за мной не полетит — тут ежу понятно, почему. «Свои» оперативники у ФСБ все сплошь невыездные — федеральная же безопасность, нечего им летать по заграницам, — а на то, чтобы отправить тех, кому можно, и у кого есть нужные документы, требуется время. Даже разведке нужно время на подготовку таких операций. И так как никто не готовился к тому, что меня нужно будет отыскивать в другой стране — меня с самого начала планировали поймать малой кровью — пришлось поднимать старые связи и просить кого-то «по дружбе» еще немного поработать.

Кого?

Например, Сергея из Калининграда.

Я не верил ему на слово, но вполне возможно, что он действительно уже несколько лет как отошел от дел, невыездной срок его прошел, и сейчас он может путешествовать со своим чистеньким загранпаспортом на руках.

Короче, вряд ли ему детально объясняли, кто я такой.

— Прости, дружище, — сказал Сергей, — но у меня нет задачи разбираться, у кого и как сложится жизнь.

— Конечно, нет, — процедил я. — Об этом и речь. И у группы бойцов, которые без предупреждения вломились в дом к парнишке, который всю жизнь честно зарабатывал себе на жизнь и молча платил налоги, ее тоже не было. У государства, похоже, ни хрена такой задачи нет вообще. Ты знаешь, кем я работаю?

— Ну-ну, давай сейчас без угроз, нормально же начали. Ты мне еще про папу-министра расскажи.

— Мой папа и моя мама разбились на чертовом старом МИ-8 где-то рядом с Байкалом, — сообщил я ровным голосом; сил на эмоции у меня не было. — Два года назад. Они всю жизнь работали на это государство, вырастили меня, почти вышли на пенсию, а мне так никто толкоми не сказал, что с ними произошло. И папа у меня не был министром, и я тоже никакой не министр, — я простой айтишник, я хожу в коворкинг с макбуком и пью смузи. Я мухи в этой жизни не трогал.

Сергей пожал плечами.

— Родине можно разными способами вредить. Кто-то взрывает дома, а кому-то просто достаточно уметь печатать на макбуке.

Я кивнул.

— Ты прав. То есть ФСБ думает, что я передаю какие-то секреты за границу? Это — та самая измена родине?

— Может быть, и так.

— Я этого не делаю, — я развел руками. — И я не знаю, что еще тут сказать, я не продумывал аргументацию и доказательства, потому что это просто бред. Я работал в айти компании, — я назвал компанию, имя которой было известно каждому, — ты можешь зайти на мой линкедин и посмотреть. И у меня нет никакой секретной информации. Я сам не понимаю, что происходит, Сергей!