Книга Группа Грифон. Дебют, страница 175 – Артур Невский

Рация продолжала разрываться.

Приехали остальные — одна группа присоединилась к Кирку со сторонывыхода на площадь, вторая ринулась к выходам к платформам и дополнительным выходам наверх. Два вокзала впритык друг к другу — не самое идеальное место для попытки поймать одного-единственного человека, но каждый из сотрудников досконально знал свои сектора и годами тренировался подмечать даже самые неочевидные детали именно в таких ситуациях.

Проще говоря, находить, задерживать, или — когда того требовал долг или оперативная обстановка — устранять людей.

Хелли на руку играло то, что потоки людей со стороны обоих коридоров шли наплывами — раз в минуту-полторы ее сектор пустел, и, скрывшись за козырьком кофейни и неторопливо курсируя между столиками с самого ее краю, она видела каждого, кто направлялся к турникетам или к выходу на улицу. Кроме того, по уже доведенной до автоматизма привычке она прокладывала свой маршрут, минуя поле зрения видеокамер. Она предпочитала думать об этом как о стандартной предосторожности — потому что иначе ей пришлось бы признать, что ее паранойя вышла на новый виток активности, а это сейчас могло помешать ей сосредоточиться.

Когда Хелли задумывалась над тем, почему она занялась оперативной работой и была так хороша в своем деле, она всегда вспоминала тот укол адреналина, тот всплеск эмоций, который переживала, когда видела свою цель. Охотник, надо думать, испытывает подобные ощущения, когда на третий день бессонного выслеживания крупной, опасной добычи, наконец встречается со зверем лицом к лицу, и понимает: ему некуда бежать. Им обоим — некуда бежать, и сейчас произойдет что-то очень важное, что приведет к невозвратимым последствиям.

Хелли была так хороша в оперативной работе не только потому, что чувство это само по себе было желанно, и привязанность, а быть может даже зависимость от него неизбежно развивалась в каждом человеке, стоило лишь ему только его испытать, но и оттого, что дар чувствовать хоть что-то еще, будь то ощущение любви и привязанности, или ненависти и обиды, у Хелли отсутствовал. Она никогда не испытывала то, что люди называют «острыми ощущениями»: ни секс — хотя физиологические потребности ей были знакомы — ни риск, ни скорость…

Но словно электрический разряд, который бил ее в пятки и мгновенно наполнял каждую клетку ее тела, отзываясь острым покалыванием везде, вплоть до кончиков ушей, при виде своейцели, — он ей был знаком. Он заставлял ее хотеть жить дальше и надеяться на то, что за завесой навязчивого безразличия к участи людей и всего мира судьбою все же было уготовано что-то в этой жизни и для нее.

И когда Хелли увидела молодого человека, который явно спешил к выходу, но старался не привлекать внимания и не озираться слишком уж явно по сторонам, электрический заряд, который пробил ее насквозь, был такой силы, что она едва устояла на ногах.

Он переоделся в монохромную клетчатую рубаху, темные джинсы, сверху накинул вощеную куртку оливкового цвета. На лице — выражение суровой решительности. Он был гораздо взрослее того парнишки, фотографии которого были в досье на него у Группы Грифон, и дело было совсем не в том, что он отрастил небольшую бороду и как будто распрямил плечи и стал выше держать голову.

Нет, дело было совсем не в этом: даже выражение его глаз изменилось. Перед ней был тот, кто уже уверенно стоял на пути превращения в другого человека.